Вкус страха - Джереми Бейтс

Фицджеральду довелось свести близкое знакомство с этими ублюдками. Период с 2001-го по 2003 год, когда внимание большей части мира было приковано к событиям, последовавшим после атаки 11 сентября, он провел в Африке, сколотив небольшое состояние на ликвидации высокопоставленных представителей восьми государств, втянутых во Вторую конголезскую войну — Великую африканскую войну, и лидеров примерно двух с половиной десятков групп вооруженного ополчения. Политики в Киншасе, столице Конго, оказались кучкой бесхребетных марионеток, не желавших рисковать армией страны в боях. Вместо этого они обеспечивали стрелковым и прочим оружием повстанческие группировки, чтобы те делали за них грязную работу. Но многие из этих хорошо вооруженных партизанских отрядов на государственном содержании, опьяненные неограниченной властью, принялись заниматься насилием, грабежом и даже каннибализмом, отдавая особое «предпочтение» местному пиг-мейскому населению. Боевики не встречали отпора нигде, в том числе и в провинции Катанга на юго-востоке страны — там, куда «Аль-Каида» везла Сальвадора Браццу и Скарлетт Кокс.

Прекрасно осведомленный об этом, Фицджеральд поначалу решил отказаться от преследования. Вполне вероятно, что его «подопечные» и так не выберутся оттуда живыми. Их прикончат или террористы, или повстанцы, или болезни, или безжалостная местная живность. Достаточно лишь какого-нибудь мальчонки с пулеметом, которому вдруг придет в голову сегодня кого-нибудь убить.

И все же, чем больше он над этим размышлял, тем больше склонялся к тому, чтобы изменить решение. «Аль-Каида» располагала довольно сложной сетью агентов и укрытий. Если они направлялись в Конго, значит, скорее всего, у них там какая-то база или по меньшей мере надежный схрон, а это значило, что они вполне могут как-то договориться об освобождении заложников. Брацца вернется домой без единой царапины. И если это случится, Фицджеральд вернется к тому, с чего начал. Поэтому он принялся обзванивать авиакомпании, чтобы узнать о рейсах в Конго. Выбор был небогатый, что и не удивительно. Конго мало походило на Диснейленд.

Кенийские авиалинии летали в Киншасу через Найроби каждый день, но Киншаса была на западном конце страны, более чем в полутора тысячах километров от нужного ему места. В конце концов он выяснил, что самолет ООН совершает регулярную промежуточную посадку в портовом городе Калемие на востоке страны, чтобы доставить припасы для гуманитарной миссии ООН, базировавшейся в этом городе. Ближайший рейс отправлялся завтра утром. За его организацию отвечал индийский генерал, который сейчас, скорее всего, расслабляется в бане.

Фицджеральд выбросил сигарету, вышел из машины и вошел в здание. Чернокожий мужчина за стойкой улыбнулся ему. Фицджеральд не стал улыбаться в ответ.

— Я осмотрюсь тут, — сказал он.

Служитель начал отрицательно мотать головой, но тут же прекратил, когда Фицджеральд бросил на стойку пятьдесят тысяч шиллингов и спросил:

— О’кей?

— О’кей…

«О’кей» самое узнаваемое слово в мире, и Фицджеральду всегда нравилось его слышать. Он прошел через раздевалку и оказался в просторном помещении, оформленном в силе ар-деко. Столбы солнечного света проникали сквозь узкие окна под самым сводчатым потолком, создавая причудливую игру света и тени на многочисленных мраморных статуях обнаженных мужчин и женщин, замерших в классических позах. По правую руку была парилка, по левую — бассейн с холодной водой. Он сунул голову в парилку. Там было жарко и сухо и пахло чем-то вроде эвкалипта. На скамьях вдоль стен сидели несколько человек в полотенцах и шлепанцах. Генерала среди них не было.

Он направился к дальнему концу бани, проверяя по пути каждое помещение, но безуспешно. Оставалась только одна комната — массажный кабинет. Он толкнул дверь и оказался во влажном помещении, стены в котором были выложены кварцевой плиткой. На каменном возвышении лицом вниз лежал полноватый бронзовокожий генерал, совершенно голый и покрытый пеной. Рядом с ним стоял молодой банщик ближневосточной внешности с пучком намыленных дубовых листьев.

— Выйди, — бросил Фицджеральд парнишке.

Тот поклонился и мгновенно исчез.

Индийский генерал скосил глаза, пытаясь рассмотреть, что происходит. На его шее болтались золотые цепочки, пальцы были украшены золотыми кольцами с крупными драгоценными камнями. Это выглядело не только безвкусно, но и слишком богато для человека, который едва ли зарабатывал больше тысячи в месяц, что позволяло сделать определенные выводы о самом генерале. Во-первых, что этот хмырь был беззастенчивым гедонистом. А во-вторых, он, скорее всего, брал взятки. На Западе люди относятся к коррупции неодобрительно. В Африке же по-другому просто нельзя. Каждый — полицейский офицер, политик, военный чин — так и просил дать ему на лапу. Правительство развешивало на каждом углу плакаты о борьбе со взяточничеством и грозило искоренить это позорное явление, но это все была лицемерная чушь. Они сами снимали пенки в двадцать процентов со всего, что проходило через них.

— Генерал Дешепанде? — осведомился Фицджеральд.

— Кто вы такой?

— Мне сказали, что вы отвечаете за рейс, который завтра вылетает в Калемие.

— Кто вы такой?

— Мне нужно место в этом самолете.

— Вы пришли, чтобы попросить меня об этом?

— Ага. Именно так.

— Почему вы в уличной одежде?

— Мне не по вкусу молоденькие мальчики, тискающие мое тело.

— Кто вы такой?

— Мы ходим по кругу, генерал.

— Рейс предназначен для сотрудников ООН, — он помотал головой, и двойной подбородок затрепыхался, словно бородка петуха. — Посторонние не допускаются. Позвоните в авиакомпанию и купите билет, как это делают другие.

Фицджеральд знал, что Дешепанде в курсе — коммерческих рейсов в Калемие не бывает. Если бы бывали, он бы не организовывал чартер.

— Тысяча долларов, — прямо предложил он.

Конечно, существовал определенный этикет дачи взятки, но у него не было ни времени, ни терпения на эти церемонии.

— Прошу прощения?

— Я всей душой поддерживаю деятельность ООН в этом регионе, генерал, и хотел бы внести тысячу долларов на любое дело, которое вы сочтете заслуживающим этого.

Раздражение на лице Дешепанде сменилось лукавым интересом:

— Вы готовы сделать пожертвование на банковский счет, который я укажу?

— У меня есть предложение получше. Наличные. Завтра утром.

— Вы очень добры. Но на одну тысячу в наши дни много не сделаешь.

— Тогда две тысячи. И это максимум того, что я могу предложить.

Дешепанде молчал.

Фицджеральд ждал.

— С чего это вам так захотелось попасть в Конго?

— Я — корреспондент. Пишу о гуманитарном кризисе.

— Пишете статью?

— Да.