Опасные соседи - Лайза Джуэлл

Темнеть начинает только после десяти. Сидя за садовым столиком в сгущающихся сумерках, Либби и Миллер разговаривают друг с другом, не замечая темноты, пока не перестают видеть белки глаз друг друга. Тогда они зажигают свечи, чьи огоньки подрагивают и пляшут на ветру. Последний час дневного света они провели, обыскивая дом, и теперь обсуждают свои находки.

Помимо слов «Я — ФИН», написанных на внутренней стороне ящика стола, они нашли те же слова на дне ванны на мансардном этаже, на плинтусе рядом с дверью в одной из спален и внутри встроенного шкафа в комнате на втором этаже. В одной из комнат внизу они нашли несколько струн и пюпитр для нот, засунутый в угловой шкаф. В шкафу комнаты, где Либби была найдена в кроватке, они отыскали кучу чистых махровых подгузников, английские булавки, детский крем и ползунки. В сундуке в заднем коридоре лежала куча книг, заплесневелых и посеревших, — о целебных свойствах трав и растений, о средневековом колдовстве, сборники заклинаний. Книги эти были завернуты в старое одеяло и завалены сверху подушками в чехлах, которые, должно быть, некогда украшали садовую мебель.

Они также нашли тонкое золотое кольцо, застрявшее в щели между деревянными половицами и плинтусом. На кольце было клеймо, которое Миллер сфотографировал с помощью фотокамеры своего телефона, а затем увеличил изображение. Когда они погуглили его, оказалось, что это клеймо 1975 года — года свадьбы Генри и Мартины. Крошечная вещица, потерянная для мира, спасенная от глаз мародеров и полицейских, она пролежала в своем темном тайнике двадцать пять лет или даже больше.

Теперь это кольцо на безымянном пальце левой руки Либби. Кольцо ее матери. Оно как будто сделано по ее мерке. Они разговаривают, и Либби машинально крутит его на пальце.

Они то и дело умолкают, прислушиваясь к звукам шагов в зарослях сада. Время от времени Миллер встает и идет в дальний конец сада, выискивает глазами тени или свидетельства того, что кто-то прошмыгнул через калитку в задней стене. Они выносят найденные в сундуке подушки, задувают свечи и садятся на краю лужайки, как можно дальше от задней двери.

Они шепотом разговаривают в темноте. Внезапно Миллер смотрит на нее и прижимает палец к губам.

— Тсс.

Его взгляд устремлен в дальний конец сада. Либби выпрямляется в кресле. Там, в глубине сада, кто-то есть. Приглядевшись, они видят, как по лужайке крадется мужчина. Высокий, стройный, с короткой стрижкой, в очках, отражающих лунный свет. На ногах белые кроссовки, на плече сумка. Прямо у них на глазах он закидывает сумку на бункер, предназначенный для хранения угля, а затем забирается на него сам. Им слышно, как он карабкается по водосточной трубе к карнизу второго этажа. После этого Либби и Миллер очень тихо встают и видят, как он исчезает на крыше.

Сердце Либби готово выскочить из груди.

— О господи, — шепчет она, — о господи! Что же нам делать?

— Не имею ни малейшего понятия, — шепотом отвечает ей Миллер.

— Может, надо окликнуть его?

— Я не знаю. А вы как думаете?

Она качает головой. Одна половина ее «я» напугана, вторая отчаянно желает встретиться с этим человеком лицом к лицу.

Она смотрит на Миллера. Он не даст ее в обиду. Или, по крайней мере, создаст впечатление, что сможет ее защитить. Человек, которого они только что увидели, ростом ниже его и в очках. Либби кивает.

— Пойдемте внутрь. И поговорим с ним.

Миллер на пару секунд как будто окаменел, однако быстро берет себя в руки.

— Да. Пойдемте.

В доме темно. Единственный источник света — подрагивающее мерцание уличных фонарей и серебристое сияние луны над рекой. Либби идет на ощупь следом за Миллером, защищенная его широкой спиной. У основания лестницы они останавливаются. Затем шаг за шагом медленно и уверенно поднимаются наверх и оказываются на лестничной площадке второго этажа. Здесь светлее. В большое окно, выходящее на улицу, видна луна. Оба сначала смотрят вверх, затем друг на друга.

— Идем? — шепчет Миллер.

— Идем, — отвечает Либби.

Люк в потолке мансардного этажа открыт, а дверь ванной закрыта. Им слышно, как, ударяясь о стенки унитаза, журчит струя мочи, затем наступает короткий миг тишины, затем из водопроводного крана течет вода и раздается покашливание. Дверь открывается, и мужчина выходит в коридор. А он симпатичный. Это первая мысль Либби. Симпатичный мужчина с аккуратно подстриженными светлыми волосами, с моложавым, чисто выбритым лицом и загорелыми руками. На нем серая футболка, узкие черные джинсы, модные очки и дорогие кроссовки.

Увидев перед собой Либби и Миллера, он вздрагивает от неожиданности и хватается за сердце.

— О господи! — восклицает он.

Либби вздрагивает. Миллер тоже.

Пару секунд они все смотрят друг на друга.

— Вы?.. — в конце концов спрашивает мужчина.

— Вы?.. — одновременно с ним спрашивает Либби.

Они указывают друг на друга, а затем оба поворачиваются и смотрят на Миллера, как будто тот знает ответ.

Затем мужчина поворачивается к Либби и спрашивает:

— Вы Серенити?

Либби кивает.

— А вы Генри?

Мужчина растерянно смотрит на них, но затем его лицо проясняется, и он говорит:

— Нет, я не Генри. Я Фин.