Старая ратуша - Роберт Ротенберг

«Какое жуткое движение», — думал Дэниел Кенникот, когда, не успев повернуть на перекрестке налево, вновь остановился на красный свет. Он с досадой тряхнул головой. Несколько лет назад служба судебной экспертизы (или, как ее называли, ССЭ) переросла масштабы полицейского управления, и у кого-то родилась «замечательная» идея о ее переселении за город. Вот так и получилось, что теперь до нее приходилось добираться через всю дорожную паутину в северную часть Джейн-стрит.

Причина такого ужасного движения была понятна. Лет тридцать назад, как раз во время увеличения притока иммигрантов в город, тогдашние политики решили больше не строить тоннелей. Необыкновенно мудрый ход.

В ожидании светофора Кенникот посмотрел на тянувшийся слева от него торговый мол. Он насчитал семь заведений, представляющих почти такое же разнообразие национальностей: «Тропические фрукты», «Ост- и вест-индские продукты и специи», «„Золотая звезда“ — тайская и вьетнамская кухни», «Мохаммед — халяльное мясо», «Салон-парикмахерская Хосе» и, разумеется, — куда ж без них! — «Банкомат: выдача наличных, обналичивание чеков, оформление кредита, денежные переводы за границу». Хотя Кенникот родился и вырос в городе, став полицейским, он почувствовал необыкновенную признательность к людям, проживающим в Богом забытых пригородах, но фактически обеспечивающим жизнедеятельность города.

Наконец он въехал на стоянку ССЭ, расположенную между индийским кафе и «Макдоналдсом». Едва он вылез из позаимствованного в «убойном» отделе служебного «шевроле», как до него донесся шум проходящего немного севернее шоссе. Трудно подыскать более мерзкое место.

«Если бы кому-нибудь вздумалось создать телесериал „Отдел по расследованию убийств: Торонто“, здесь его бы ни за что снимать не стали», — отметил Кенникот, входя в серое здание.

— Эй, привет, молодой человек. — Детектив Хоу вышел ему навстречу. — У меня все готово. Прошу ко мне в лабораторию.

В лаборатории, прямоугольном помещении с длинным верстаком-стойкой вдоль одной стены, висела полка с многочисленными кисточками и пузырьками, наполненными разноцветными порошками. У противоположной стены стоял большой аппарат, похожий на духовку, с открытой дверцей и многочисленными полочками внутри. Внизу стоял сосуд, похожий на дешевого вида белый чайник, от которого тянулся какой-то шнур. А на краю стойки стоял коробкообразный аппарат чуть поменьше.

Посреди верстака лежал прозрачный пакет с вещественными доказательствами. На внешней стороне пакета красным маркером было написано: «17 декабря, Кевин Брэйс, контракт с „Параллел бродкастинг“, семь страниц, детектив Хоу». В маленьком квадратике стояла подпись детектива Хоу.

— Что касается отпечатков, то у нас два варианта, — заявил Хоу, натягивая латексные перчатки. Он показал на большой, похожий на духовку аппарат. — Это нингидриновая печь. Я зову ее «моя неторопливая домохозяйка». Часа через два мы сможем посмотреть на отпечатки невооруженным глазом и при обычном освещении.

— А чайник для чего?

— Пар. Поддерживает влажность. Можно проявлять, просто подержав листы над паром.

Хоу открыл пластиковый контейнер с широким горлышком и налил оттуда в прямоугольную кювету желтоватую жидкость, затем при помощи резинового пинцета окунул в кювету каждую страницу.

— А другой вариант?

Хоу указал на «коробку» с краю стойки.

— Эта малышка с относительным сдвигом частот. Я зову ее «микроволновкой». Всего двенадцать минут, «готовит» при ста градусах по Цельсию, то есть при двухсот двенадцати по Фаренгейту.

— Ну так в чем же дело?

— Чтобы рассмотреть отпечатки, понадобится другой источник света. — Хоу взял кусок оранжевого пластика и поднес его к глазу, словно лидер бойскаутов с увеличительным стеклом. — Я просто пойду туда, — он показал на маленькую будочку в углу, которую Кенникот поначалу не заметил, — включу оранжевый свет, сфотографирую снимки и загружу их в компьютер на своем столе. Ничего сложного. — Хоу выглядел очень довольным.

— Давайте «микроволновку»: чем быстрее — тем лучше, — попросил Кенникот и раскрыл свою папку. — Я принес дополнительную копию контракта. — Он знал, что Хоу будет любопытно его прочесть.

Положив мокрые страницы в маленькую духовку, Хоу схватил вторую копию документа.

— Эй, вот такой контракт я бы подписал! — воскликнул он, продолжая читать. — Миллион долларов, лимузин, шестнадцатинедельный отпуск. Да еще не работать по понедельникам. И наш Брэйс его не подписал? Вот тебе и повод для убийства.

— И что же это? — поинтересовался Кенникот. Чтобы получить ответ, нужно было игнорировать шутливый тон Хоу.

— Безумие! — воскликнул Хоу. — Только сумасшедший мог отказаться от такой сделки.

Пятнадцать минут спустя они, покинув лабораторию, уже сидели за столом Хоу. С одной стороны стоял монитор компьютера, с другой — забитый бумагами картотечный шкафчик. Четверть стола занимал большой аквариум с тремя экзотическими рыбками.

— Познакомьтесь: Зевс, Гусыня и Развратник,[27]— показал на рыбок Хоу. — Более ненормального языка, чем английский, в мире не найти: один и тот же звук пишется тремя разными способами. Мой бедный дед пятнадцать лет проработал на железной дороге, жены почти не видел, но так и не научился ничего правильно произносить.

Кенникот улыбнулся. Он заметил под столом портфельчик и рюкзак судмедэксперта.

Хоу включил компьютер, загрузил страницы — теперь на них были четко видны отпечатки — и распечатал их. У него на столе уже лежали копии отпечатков пальцев Кэтрин Торн и Кевина Брэйса. У Брэйса отпечатки взяли во время ареста, у Торн — во время аутопсии. Отыскав среди беспорядка на столе круглое увеличительное стекло на штативе, он стал рассматривать отпечатки Брэйса.

— Эй, посмотрите-ка сюда, молодой человек. — Хоу чуть отодвинулся, чтобы Кенникот мог посмотреть через лупу. — Видите линию на большом левом пальце Брэйса? Это старый шрам. Обратите внимание на морщинистую кожу вокруг.

Кенникот посмотрел в увеличительное стекло и сразу увидел старую рану.

— Когда Брэйсу было около двенадцати, отец ножом порезал ему лицо, — сказал он. — Это могло остаться с тех времен?