Похититель жизней - Лесли Вульф

— А почему «Линкедина»? — удивилась Тесс. — Я бы не ожидала встретить там знаменитость.

— Кристина его использовала, — отметил Фраделла. — Что делает эту площадку релевантной, пусть мы и не знаем почему. Вероятно, она использовала «Линкедин» для профессиональных целей. Может статься, остальные тоже так делают.

— Я поняла, — согласилась Тесс. — И что дальше?

— Дальше мне уже нужна помощь Донована, — слегка раздраженно ответил Фраделла. — Это предел моих рас-суждений.

— Надо собрать данные со всех площадок, сосчитать, сравнить с известными страничками знаменитостей и переработать список, — заключила Тесс. — Если его заботит число подписчиков, то конкретное название площадки не имеет значения.

— Это превосходно, — ответил Донован, быстро отстукивая что-то по клавиатуре. — Это настолько просто, что должно сработать.

— Я заметил еще одну существенную деталь, пока рылся во всем этом бардаке, — Фраделла указал на ноутбук. — Слава не обязательно означает богатство. Некоторые люди отчаянно гонятся за количеством подписчиков, иллюзией славы, заманивают публику и готовы на все, чтобы ублажить ее, но понапрасну.

— Херня, — пробормотал аналитик, печатая с дикой скоростью. — Как только я убираю фильтр с уровнем дохода, мы вновь возвращаемся к списку из двух тысяч восьмисот двадцати трех имен. Сейчас прогоняю распознавание лиц по этому списку.

— Сколько это займет времени, как думаешь? — спросила Тесс, нетерпеливо отстукивая ритм ногой. С того момента, как экран потух, прошел уже почти час.

— Он быстро идет. Мы уже на двадцати двух процентах.

Душная тишина заполнила комнату, пока Тесс и Фраделла ожидали команды Донована, молча уставясь на телефон.

Тихий писк вызова прозвучал для них словно взрыв.

— У нас есть совпадение, — доложил аналитик, и Тесс подпрыгнула со стула, готовая бежать к машине. — Диана Харпер, двадцать один год. Блогерша, светская львица, законодатель мод. Крупные бренды платят ей, чтобы она надевала их шмотки на вечеринки, — произнес он медленно и грустно, что было странно в экстренной ситуации.

По спине Тесс пробежал озноб.

— Что не так, Ди? Чего ты не договариваешь?

— Она проходит по уголовному расследованию, — ответил Донован. — Диана Харпер была убита десять дней назад.

30

В аду нет ярости такой…[9]

«Мохито Фрио» оказался баром под открытым небом с собственной пристанью, выдающейся далеко от берега. Он работал до утра. Гремела латиноамериканская музыка, которую иногда заглушали взрывы смеха и оживленные голоса, и, несмотря на поздний час, бар был полон завсегдатаев.

Мичовски спешно прошагал до конца пристани в поисках желтого катера, о котором говорил Лоренцо. Он сказал, что Люсинда посещает это место около полуночи, чтобы закупиться здесь чем-то, скорее всего жратвой и напитками, а возможно, также и веществами. Но на часах было уже полвторого. Возможно, женщина уже наведалась сюда и умчалась назад.

Детектив увидел бродягу, методично бредущего от одного мусорного бака к другому в поисках банок и бутылок, которые можно сдать. Бомж складывал находки в тележку, позаимствованную из ближайшего супермаркета. Мичовски вынул из кошелька двадцатидолларовую банкноту и подошел к мужчине, держа деньги на виду.

Бродяга ухмыльнулся, однако отступил назад и отгородился тележкой.

— Люсинду знаешь? — Мичовски протянул руку с банкнотой через тележку, держа деньги двумя пальцами.

— Ага, знаю, сучка та еще, — бомж смачно сплюнул в сторону ботинок копа. — Ничего хорошего не жди.

— Опиши ее, — приказал Гэри, не веря ни одному сказанному слову.

— Альта морена пута, — ответил его собеседник, сплюнув еще раз. — Долговязая чернявая шлюха. Приплывает на желтой лодке, — он попытался забрать двадцать баксов, но детектив вовремя убрал руку.

— Была сегодня?

— Не видал ее, не, — ответил мужчина, сделав вторую попытку завладеть банкнотой. На этот раз Мичовски позволил ему забрать деньги. Бродяга схватил бумажку, внимательно оглядел ее с обеих сторон, будто сомневаясь в ее подлинности, и убрал в нагрудный карман. — За еще одну такую же я…

Но детектив уже покинул его, быстро направляясь к парковке. Он переставил машину поближе к доку, чтобы не пропустить приближение желтого катера, и снова позвонил в Центр мониторинга криминальной обстановки.

— Привет! Что у нас есть на Педро Рамона, он же Пако Локо? — спросил он у оператора, как только тот поднял трубку.

— Секунду, детектив, — ответил аналитик, набрав что-то на клавиатуре и нетерпеливо посвистывая в ожидании отклика программы. — У мужика длинный послужной список. Давайте я пришлю вам его на телефон.

— В последнее время за ним следили? Что насчет уличных стукачей? Мне нужна информация, чтобы надавить на его женщину.

Аналитик вновь задумчиво просвистел какую-то мелодию и хихикнул:

— Его женщину, говорите? Бьюсь об заклад, ее не порадуют эти фотки. Ловите в электронной почте.

Мичовски переключился на громкую связь и открыл почту. На нескольких фотографиях Рамон, сплошь покрытый тюремными наколками мужчина лет тридцати, был запечатлен с молоденькими девушками, обвивающими его тело, как боа констриктор в жару. На еще одном фото они с Люсиндой прогуливались по той самой пристани, которую сейчас лицезрел детектив. Лоренцо дал исчерпывающее описание девушки.

Повесив трубку, Мичовски зашел в заведение и, умостившись на уродливом стуле у барной стойки, заказал тако и мексиканского пива. Он как раз приканчивал второе тако, когда Люсинда ворвалась в бар, охлаждая высокомерным взглядом любого, кто вставал у нее на пути или смел разглядывать ее тело слишком долго. На ней были облегающие джинсы с разрезами и кожаный топик, оставляющий на виду живот и пирсинг в пупке, украшенный большим, по меньшей мере в два карата, бриллиантом, искрящимся в неверном освещении.

— Ола, Матео! — приветствовала она бармена, и тот ответил безупречной улыбкой, которая быстро соскользнула с его губ.

— Как обычно? — спросил он, выставляя перед Люсиндой бутылку холодного пива «Бад».

Женщина сделала несколько жадных глотков и утерла губы тыльной стороной ладони, не выпуская бутылку.

— Как обычно, примо[10].

Потом она достала из заднего кармана джинсов пакетик с белым порошком, незаметно спрятав его в ладони. Граммов двадцать по меньшей мере, то есть две-три тысячи долларов в розницу