Тайна Святой Плащаницы - Хулия Наварро

— С вами нелегко разговаривать, — все же сказала она.

— Да, нелегко, однако воспользуйтесь ситуацией и спросите меня о том, о чем хотели спросить.

— Я вам уже говорила: мы подозреваем, что инцидент в соборе был спровоцирован, и это мог сделать только кто-то из ваших рабочих. Что скажете?

— Вы знаете, что у меня нет ответа на этот вопрос, но, если у вас есть какие-то конкретные подозрения, изложите их мне, и тогда будет видно, смогу ли я вам чем-нибудь помочь.

С другой стороны террасы за ними наблюдали Марко и Лиза. Джон, будучи уже не в силах сдержать свою нервозность и досаду, отправил Лизу «освободить» Д'Алакву.

— Извини, София, но многие друзья Умберто, присутствующие здесь, хотели бы поговорить с ним, а ты его узурпировала. Мой деверь Джеймс искал тебя, Умберто…

София почувствовала себя униженной. Лиза из-за своей нервозности невольно обидела ее.

— Лиза, это я узурпировал доктора Галлони, и ты не станешь мне в этом препятствовать, хорошо? Я уже давно ни с кем не разговаривал с таким интересом.

— О-о, ну, конечно же, я… В общем, если вам что-нибудь понадобится…

— Вечер сегодня чудесный, ужин — просто замечательный, а вы с Джоном — прекрасные и гостеприимные хозяева. Я благодарен вам за то, что вы меня пригласили пообщаться с Мэри и Джеймсом. Спасибо тебе, Лиза.

Лиза посмотрела на него с удивлением и оставила Д'Алакву и Софию одних. Она подошла к Джону и что-то шепнула ему на ухо.

— Спасибо, — сказала София.

— Пожалуйста, доктор Галлони. Но не недооценивайте себя.

— За мной этого не замечалось.

— Надо сказать, что здесь это заметно.

— Было глупостью с моей стороны прийти сюда.

— Это вполне очевидно. Нервозность наших гостеприимных хозяев ясно показывает, что они заранее готовили этот спектакль. Интересно, знают ли об этом Мэри и Джеймс?

— Нет, не знают. Они, должно быть, задаются вопросом, зачем нас пригласила их сестра, ибо мы тут совсем не к месту. Мне жаль, что была допущена эта ошибка.

— Вы так и не ответили на мой вопрос.

— Ваш вопрос?

— Да. Расскажите мне о своих подозрениях.

— Мы подозреваем, что кто-то пытается добраться до Священного Полотна. Пока неизвестно, с какой целью — то ли чтобы выкрасть его, то ли чтобы уничтожить. Однако мы уверены, что этот пожар был связан именно с Плащаницей, как, впрочем, и все другие многочисленные пожары, случившиеся в соборе раньше.

— Это интересное предположение. А теперь поведайте мне, кого именно вы подозреваете, кто, по-вашему, может хотеть выкрасть или уничтожить Плащаницу, а главное — с какой целью.

— Это как раз мы и пытаемся выяснить.

— Если не ошибаюсь, у вас нет каких-либо зацепок, подтверждающих ваши предположения?

— Нет.

— Доктор, так вы считаете, что это я хочу выкрасть или же уничтожить Плащаницу?

В тоне Д'Алаквы чувствовалась ирония, которая еще больше усилила у Софии ощущение, что над ней насмехаются.

— Я не говорила, что мы подозреваем именно вас. Просто вполне возможно, что кто-то из ваших служащих причастен к пожару в соборе.

— Начальник отдела кадров предприятия КОКСА сеньор Лацотти помог вам?

— Да, к нему у нас нет претензий. Он был очень любезен и деятелен и предоставил всю необходимую нам информацию.

— Позвольте мне задать вам вопрос. Чего именно вы и ваш шеф ожидали от встречи со мной этим вечером?

София опустила взгляд и сделала глоток шампанского. У нее не было ответа. По крайней мере, сколько-нибудь убедительного ответа. Такого человека, как Д'Алаква, вряд ли устроят объяснения, что ею руководила интуиция. Софии показалось, что она сдавала сейчас экзамен и провалилась, поскольку этот человек задавал вопросы так, что ее ответы на них могли показаться по-детски глупыми.

— Просто встретиться с вами, если получится — поговорить, а дальше действовать по ситуации.

— Может, съедим чего-нибудь?

София удивленно посмотрела на него. Д'Алаква ловко заставил ее взять его под руку и подвел к столу, на котором были расставлены закуски. К ним подошли Джеймс Стюарт и министр финансов.

— Умберто, мы тут с Горацио обсуждаем, какие последствия может вызвать азиатский грипп на европейских биржах…

Д'Алаква стал пространно рассуждать о кризисе азиатской экономики и, к удивлению Софии, втянул в этот разговор и ее. София спорила с министром финансов, а затем опровергла некоторые утверждения Стюарта. Д'Алаква слушал ее с интересом.

Глядя на них со стороны, Марко Валони не переставал удивляться тому, что София оказалась в окружении этих влиятельнейших людей, а еще больше тому, что, по всей видимости, ей удалось вызвать к себе интерес Умберто Д'Алаквы.

— Ваша подруга просто очаровательна.

Бодрый голос Мэри Стюарт отвлек Марко от его мыслей. Или же это Паола незаметно подтолкнула его локтем?

— Да, это правда, — подтвердила Паола. — Она очень умная женщина.

— И очень красивая, — добавила Мэри. — Я еще никогда не видела, чтобы Умберто так заинтересовался женщиной. Она, без сомнения, удивительна, если уж Умберто уделяет ей столько внимания. Ему, похоже, нравится с ней общаться.

— Он холост, не так ли? — спросила Паола.

— Да. И я никогда не могла понять почему, у него ведь есть все: он умный, красивый, культурный, богатый, да и человек хороший. Не знаю, почему вы, Джон и Лиза, так мало с ним общаетесь.

— Мэри, мир Умберто — это не наш мир. Да и мы с тобой из разных миров, хоть ты мне и сестра.

— Да ладно, Лиза, не говори глупости.

— Я не говорю глупости. В моей повседневной жизни, в моей работе нет ни министров, ни банкиров, ни крупных менеджеров. Они вне моей жизни. Да и вне жизни Джона.

— Не надо возвращаться к старой теме и утверждать, что люди делятся на категории в зависимости от содержания их визитных карточек.

— А я этого и не делаю. Я лишь говорю, что я — археолог, а потому в моем окружении вряд ли можно увидеть министра.

— Но с Умберто вам не мешало бы пообщаться. Он увлекается археологией и даже финансировал кое-какие раскопки, и я уверена, что у вас с ним много общего, — настаивала Мэри.

София и Умберто Д'Алаква сели за стол рядом. Д'Алаква оказывал Софии знаки внимания, и она была польщена. Марко захотелось поговорить с ней, узнать, как обстоят дела и о чем был их разговор с Д'Алаквой. Однако он не решился даже приблизиться к Софии: интуиция подсказывала ему, что этого не следует делать.

Было около часа ночи, когда Паола сказала Марко, что не за горами уже и новый день. В восемь утра у нее начинались занятия, и она не хотела выглядеть усталой. Марко попросил ее, чтобы она сама подошла к Софии и сообщила, что они уходят.