Тайна Святой Плащаницы - Хулия Наварро

— София, мы уже уходим. Не знаю, хочешь ли ты, чтобы мы довезли тебя домой.

— Спасибо, Паола. Я тоже пойду с вами.

София надеялась, что Д'Алаква предложит проводить ее домой, но этого не произошло. Он поднялся и поцеловал на прощанье руку ей, а затем и Паоле.

Когда они в сопровождении Лизы и Джона подошли к двери, София краем глаза взглянула на террасу. Умберто Д'Алаква оживленно беседовал с группой гостей. София почувствовала себя обманутой.

Едва они сели в машину, Марко дал волю своему любопытству.

— Итак, доктор Галлони, расскажи-ка мне, что тебе поведал этот великий человек.

— Ничего.

— То есть?

— Он ничего мне не сказал, кроме того, что для него было очевидным: мы пришли на эту вечеринку, чтобы встретиться с ним. Он заставил меня почувствовать себя смешной и глупенькой. А еще он спросил меня с ехидством, не подозреваем ли мы его в намерении выкрасть или уничтожить Плащаницу.

— И ничего больше?

— А все остальное время мы разговаривали об азиатском гриппе, нефти, искусстве, литературе.

— Однако вам, похоже, нравилось общаться друг с другом, — заметила Паола.

— Нравилось только мне.

— И ему тоже, — настаивала Паола.

— Вы еще увидитесь? — спросил Марко.

— Нет, вряд ли. Он лишь вежливо себя вел, не более того.

— Но он запал тебе в душу.

— Что касается эмоций, то, пожалуй, да, однако, я уже зрелый человек, а потому, надеюсь, мной будет управлять здравый смысл, а не эмоции.

— Да, он все-таки запал тебе в душу! — сказал Марко, широко улыбнувшись.

— Вы были бы прекрасной парой, — предположила Паола.

— Вы говорите глупости, но я на вас не обижаюсь. Такой человек, как Умберто Д'Алаква, не интересуется такими женщинами, как я. У нас с ним нет ничего общего.

— У вас с ним много общего. Мэри рассказала нам, что он очень увлекается искусством, принимает участие в археологических раскопках и даже их финансирует. А ты, между прочим, кроме того, что умная и интеллигентная, еще и красивая. Правда, Паола?

— Ну конечно. Не зря же Мэри Стюарт сказала нам, что она еще никогда не видела, чтобы Д'Алаква уделял столько внимания женщине, сколько уделил тебе.

— Ладно, оставим эту тему. В конце концов, он дал мне понять, что догадался о цели нашего появления на этой вечеринке. Остается надеяться, что он из-за нашей настырности не нажалуется кому-нибудь из министров.

* * *

Шел сильный дождь. Шестеро мужчин, сидя на удобных кожаных диванах, оживленно беседовали.

Комната, в которой они находились, была библиотекой. В камине потрескивал огонь, на стенах висели картины голландских художников — все свидетельствовало о строгом вкусе хозяина.

Открылась дверь, и вошел старик — высокий и худощавый. Шестеро мужчин поднялись и — один за другим — обнялись с ним.

— Извините за опоздание, но в такое время ездить по Лондону не так-то просто. К тому же мне пришлось выполнить свое обещание поиграть в бридж с герцогом и некоторыми из его друзей и друзей наших братьев.

Тихий звон колокольчика у двери возвестил о том, что пришел дворецкий и принес чай и другие напитки для семерых собравшихся в библиотеке мужчин.

Когда они остались одни, старик снова заговорил:

— Итак, подведем итоги.

— Аддай наказал Зафарина, Расита и Дермисата за то, что они не справились с заданием. Их держат в домике в окрестностях Урфы. Там они будут находиться сорок дней, однако мой информатор уверяет, что Аддай не остановится на этом сорокадневном заключении и придумает что-нибудь еще. Что касается отправки следующей бригады, то он еще не принял никакого решения, но рано или поздно он это сделает. Его волнует Мендибж — тот немой, что находится в туринской тюрьме. Аддай говорит, что видел сон и что по вине Мендибжа Общину постигнет горе. Мой информатор очень волнуется, потому что после этого сна Аддай почти ничего не ест и ходит сам не свой. Мой информатор беспокоится о его здоровье, а еще боится решения, которое Аддай может принять.

Мужчина замолчал. Это был человек средних лет, смуглый, с пышными усами. Он был хорошо одет, говорил на безупречном английском и всем своим видом и манерами походил на военного.

Старик жестом показал одному из присутствующих, чтобы теперь говорил он.

— Департаменту произведений искусства известно много, но при этом они толком не понимают, что же они знают.

Все посмотрели на говорившего озабоченно и с удивлением. Старик показал ему жестом, чтобы он продолжал.

— Они подозревают, что инциденты, происходившие в Туринском соборе, не были случайными. Они также считают, что кто-то хочет выкрасть или уничтожить Плащаницу, однако им непонятен мотив. Продолжается расследование в отношении предприятия КОКСА, поскольку в Департаменте считают, что через это предприятие они могут ухватиться за какую-нибудь ниточку, которая поможет им размотать весь клубок. Как я вам уже сообщал, осуществляется операция «Троянский конь», и этот немой, Мендибж, через пару месяцев выйдет на свободу. Еще одна ниточка, ведущая к клубку.

— Пришло время действовать, — сказал пожилой мужчина приятной наружности, говоривший с легким акцентом, свидетельствовавшим о том, что английский не являлся его родным языком. — Мендибж должен исчезнуть, — продолжал мужчина. — Что касается Департамента произведений искусства, то пора надавить на наших друзей, чтобы они остановили этого Марко Валони.

— Возможно, Аддай пришел к такому же выводу. Скорее всего, он считает, что Мендибж должен исчезнуть ради спасения Общины, — вмешался усатый человек с военной выправкой. — Быть может, нам нужно подождать и узнать, что же решит Аддай, прежде чем начать действовать самим. Могу показаться вам лицемером, но я все-таки не хочу, чтобы смерть этого немого была на нашей совести.

— Мендибжу не обязательно умирать. Достаточно будет помочь ему добраться до Урфы, — предложил один из присутствующих.

— Это слишком рискованно, — вмешался другой. — Как только он выйдет на свободу, Департамент произведений искусства станет следить за каждым его шагом, они там не дураки, к тому же люди с опытом. Они запустят в действие отлаженный механизм, и может случиться так, что для спасения его жизни придется пожертвовать жизнями многих людей, и тогда уж на нашу совесть действительно ляжет тяжкий груз, речь ведь идет о полиции и карабинерах.

— Ах, Боже мой, совесть! — воскликнул старик. — Сколько раз мы уже отмахивались от нее, говоря себе, что у нас нет другого выхода. Наша история — это история, в которой не обошлось без смертей. Впрочем, в ней присутствуют и самопожертвование, вера, милосердие. Мы ведь всего лишь люди, не более того, и мы совершаем такие поступки, которые считаем наиболее правильными. Мы заблуждаемся, делаем ошибки, исправляем эти ошибки… Да будет Бог к нам милосерден!