Двадцать три - Линвуд Баркли

– Я Дэвид Харвуд. И мы… Ну мы с ней встречаемся. А вы кто?

– Я владелец этого заведения. И Сэм работает на меня. Вернее, работала.

– А что произошло?

– Может, это вы мне скажете? – ворчливо ответил он. – Звонит мне в четверг днем и говорит, что больше на работу не выйдет. И я спрашиваю ее: «О чем это ты, черт побери?» И она говорит, что увольняется. Я говорю, хорошо, прекрасно, но об увольнении надо предупреждать за две недели. И тогда она говорит, что уезжает прямо сейчас.

– Что это значит – прямо сейчас?

– А то и значит, что сейчас, черт бы ее побрал! Звонит мне прямо из этого кабинета, говорит, что уходит сразу же, как только повесит трубку.

– Но почему?

Владелец пожал плечами:

– Черт, откуда мне знать! Ну и пришлось сразу же мчаться сюда, а живу я, надо сказать, не близко. В Олбани я живу, чтоб вы знали! И это заведение – вроде как моя пенсия. Я его владелец, а она ведет тут все дела. А потом, как гром среди ясного неба, вдруг срывается и уходит неизвестно почему. Черт бы ее побрал! Мне в моем возрасте такие дерьмовые шуточки совсем ни к чему. И без того все хуже некуда, вода отравлена, и все такое прочее. Я советую людям класть в машины побольше моющих средств.

– Но ведь она должна была хоть как-то объяснить! – не отставал Дэвид. – Ну, сказать о причине ухода или о том, куда едет.

– Я не спрашивал, по какому адресу послать ей последний чек – в наказание за то, что она меня чертовски подвела! Теперь надо искать нового человека. А где прикажете мне его искать? Я в таких делах не силен. Кстати, вам работа не нужна?

– Нет.

– Может, есть знакомый человечек, который как раз ищет работу?

Дэвид покачал головой.

– Попробуйте съездить к ней домой, – посоветовал старик. – Может, она там. Если увидите, передайте ей от меня «большое спасибо».

– Да уже ездил, – отозвался Дэвид. – Дома ее нет. И на звонки тоже не отвечает.

– Тогда, наверное, вы переоценили ваши с ней отношения, – заметил владелец. – Если она вот так вдруг уехала и ничего вам не сообщила.

Дэвиду было больно это слышать, однако и сам он склонялся к той же мысли.

– Может, она просто от вас убежала, – предположил старик и захохотал.

– Не понимаю, ничего не могу понять, – пробормотал Дэвид.

– Любой мужчина, утверждающий, что хорошо понимает женщину, живет в раю для дураков, – с философским видом произнес владелец.

– Извините за беспокойство, – сказал Дэвид и попятился к выходу. – И вот что еще. Наверное, все же не стоит позволять людям стирать белье в этой воде.

Владелец пожал плечами. А потом сказал:

– Может, тот, другой парень что-то знает или сумеет выяснить. Вы у него спросите.

Дэвид резко остановился.

– Какой еще парень?

– Ну, заходил тут один вчера и спрашивал ее.

Дэвид тут же подумал о частном детективе.

– И звали его Уивер? Кэл Уивер?

Старик покачал головой:

– Нет, как-то по-другому. Так, погодите, как же он назвался, дай бог памяти? Ах, да. Брэндон. Именно так.

Дэвид похолодел.

– Вы уверены?

– Да, точно Брэндон. Спрашивал Сэм, но у меня сложилось впечатление, что его больше интересует мальчишка.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

Вернувшись к себе, в дом заходить он не стал. Хотел сперва проверить, что в гараже.

Отпер ключом боковую дверь. Еще раз убедился, что дверь была закрыта плотно, – очень уж корил себя за оплошность, которую допустил несколько дней назад – тогда подумал, что запер ее, но створки прилегали неплотно.

Мальчишка был на месте.

Вернее, уже не мальчишка. Молодой человек. Он осмотрел содержимое его бумажника и нашел водительские права на имя Джорджа Лейдекера. Надо же, студент колледжа Теккерея.

Придурок несчастный.

Хотя умел проникать в гаражи и воровать, так, по мелочи. Но когда он застиг его с поличным, Джордж ничего украсть еще не успел. Пытался выяснить, что находится в баллонах.

Здесь их были сотни, и сложены они были в кучу в центре гаража. И все наполнены белым порошкообразным веществом. А сверху прикрыты брезентом, но любопытство, как всегда, пересилило, и Джордж снял брезент.

Этот щенок и тупица наверняка принял порошок за кокаин.

Если бы то был кокаин, разве стал бы хозяин гаража входить сюда, надев противогаз?

Теперь баллонов здесь уже не имелось. Чего нельзя было сказать о Джордже. Ударив Джорджа клюшкой для крокета, мужчина засыпал тело известью, обернул пластиковой пленкой, затем плотно обвязал скотчем. Оттащил в дальний угол гаража и спрятал за коробками и ящиками.

Так что теперь Джордж уже никому не расскажет, что здесь видел.

И про баллоны с химикатами – тоже.

Во всяком случае, не больше, чем про эти ловушки для белок на полке, к примеру.

Или же оторванные конечности от манекенов.

Как и различные детали и вещества, используемые для изготовления бомб, от взрыва которых сорвало огромный экран в кинотеатре под открытым небом.

Нельзя держать здесь тело до бесконечности. Следует избавиться и от него, и от других инкриминирующих предметов. А уже затем пропылесосить гараж самым тщательным образом. Удалить даже малейшие остатки химических веществ.

Только теперь он задумался над тем, как замести все следы. Прежде был настолько поглощен своей миссией, что и мысли не допускал о возможном провале.

Некогда, уже довольно давно, он думал: ему плевать, если его найдут и схватят. Главное – это добиться цели и заявить о себе.

Однако теперь он был далеко не уверен, что миссия его окончена. Хотя народу погибло немало, это несомненно.

Но достаточно ли?

Нет, пожалуй, я еще не закончил.

ДВАДЦАТЬ ДВА

Кэл Уивер сказал Кристэл:

– Побудешь здесь, ладно? А я схожу на кухню и поговорю с сестрой.

Кристэл сидела на диване и посматривала то на экран телевизора, где передавали погоду, то на рисунок, над которым работала.

– Ты что, уезжаешь? – спросила она.

– Нет. Только на кухню схожу. И даже если куда-то уеду, то обязательно вернусь сюда.

– Не в свой мотель?

– Нет. Но мне придется заехать туда, забрать вещи.

– А можно мне с тобой, когда ты поедешь?

Кэл кивнул:

– Там видно будет. Еще поговорим об этом. И потом, собираюсь попробовать еще раз связаться с твоим отцом.