Читающая кружево - Брюнония Барри

Очень важно задать правильный вопрос. Возможно, это самая большая ответственность, возложенная на Читающую.

Руководство для Читающих кружево

Я прислоняюсь к двери, чтобы успокоиться, и ожидаю, когда схлынет адреналин. Рафферти вовсе не хотел меня пугать, но все-таки испугал. Я знаю, что он прав. Кэл захочет прийти ко мне. Я тысячу раз видела это во сне. Точнее, в кошмарах. Знаю, как это произойдет. Я столько раз видела эту сцену, что буквально заучила ее наизусть.

Возможно, она не пугает меня до безумия, во всяком случае, не каждый раз, но все-таки я не хочу это видеть.

Я не так уж разочарована тем, что наш вечер закончился рано. Жаль, что у Рафферти разболелась голова, но, честно говоря, мне и самой нехорошо. Не знаю, физическая это проблема или психологическая, но надо на всякий случай позвонить хирургу в Лос-Анджелес — пусть попросит какого-нибудь бостонского врача осмотреть меня.

Лишь через несколько минут я понимаю, что забыла свитер в машине Рафферти. Сбегая по ступенькам, слышу шум мотора. Когда достигаю тротуара, патрульная машина уже скрывается за углом.

Вновь поднимаюсь по лестнице и поворачиваю ручку — она крутится, но не поддается. Дверь захлопнулась. Ключ лежит на столе, где я его оставила.

Можно вскрыть замок. Это нетрудно. Мне нужна шпилька, ну или что-нибудь проволочное. Я осматриваюсь в поисках отмычки. Но уже очень темно, ночь безлунная, а крыльцо увито плющом. Я слишком устала, чтобы тратить много времени на поиски. Если хочу пролезть в дом, проще дойти до окна, которое я уже выбила. Зачем добавлять в список ремонта еще одно разбитое стекло?

Железная садовая калитка скрипит. Я прикрываю ее и захожу в сад. Под ногами, на тропинке, ведущей к черному ходу, скрипят ракушки и морской гравий. На полпути ощущаю чужое присутствие. В сердце, точно кошка в детскую колыбельку, впрыгивает страх. Это чувство непреодолимое, гнетущее, и у меня перехватывает дыхание.

Я резко разворачиваюсь. На скамейке неподвижно застыла сутулая мужская фигура. На нее падает свет уличных фонарей, пробиваясь через железные прутья ограды. Двигаются только глаза ночного гостя. Я чувствую на себе их взгляд.

Ноги тяжелеют, будто в ночном кошмаре. Я застываю на месте. В памяти оживает предупреждение Рафферти: «Кэл захочет тебя повидать».

Я слышу чужое дыхание. Не могу двигаться. Закрываю глаза и пытаюсь позвать собак. В моем кошмаре — или галлюцинации, как это упорно называли врачи — неизменно присутствовали собаки. Но во сне местом действия был наш остров, а не сад Евы. Здесь никто не придет мне на помощь.

Впервые в жизни надеюсь, что у меня галлюцинация. Надо закрыть глаза, а когда открою, он исчезнет.

Медленно, очень медленно поднимаю веки. Он по-прежнему здесь. Это не бред.

— Что тебе надо? — Я пытаюсь говорить грозно.

Его глаза жгут.

— Уходи, — говорю я. Но мой голос звучит слабо и сдавленно. Я пропала.

Мир замирает. Мы как будто зависли в невесомости. Я потрясена, когда он наконец заговаривает со мной.

— София… — Это почти шепот.

Я вырвалась на поверхность. Покинула мрак. Снова можно дышать.

— Джек…

То ли пелена спала, то ли глаза привыкли к темноте, но я теперь вижу его. Мою детскую любовь. Через несколько минут в доме, при резком электрическом свете, станет понятно, что с ним сделали годы. Гнев. Измена. Но сейчас, когда Джек озарен лишь луной и звездами, ему снова восемнадцать.