Молчание матерей - Кармен Мола

– Притворяться, что эта система работает, – вот настоящий цинизм.

– Я же не утверждаю, что она работает идеально, инспектор Сарате, но это лучшее, что у нас есть. Думаю, если, как вы говорите, Герини совершил убийство, значит, у него что-то случилось. Что-то вынудило его принять такое решение.

Выйдя на улицу, они посмотрели на серое небо. Собирался дождь.

– Судья – тот еще говнюк, – заявил Сарате.

– Он мог сослаться на то, что это закрытое дело, но не стал. Это уже говорит в его пользу.

– Ты правда думаешь, что этот разговор нам как-то поможет?

– Я попрошу Марьяхо достать материалы операции «Скунс». Почему у них всегда такие идиотские названия?

Элена пыталась рассмешить Сарате, уменьшить пропасть, разделявшую их, но он никак не отреагировал. Лицо Анхеля помрачнело; он словно смотрел вглубь колодца – так же он выглядел, когда пришел к ней в больницу после того, как убил Антона и Хулио. Может, это и правда эгоистично с ее стороны – планировать новую жизнь с Михаэлой? Неужели она толкнула Анхеля обратно в ад, из которого ему наконец удалось выбраться? Элена отказывалась признавать, что не может жить без страданий: думая о том, как станет матерью Михаэле и будет заботиться о больном ребенке, она не испытывала горечи. Напротив, эти мечты наполняли ее счастьем.

Они молча дошли до «Лады», припаркованной в нескольких кварталах от здания суда.

– Я лучше пешком дойду, – бросил Сарате.

Глава 33

Рейес лежала рядом с Фабианом; оба были голыми, они только что занимались любовью. Рейес почему-то привлекало его покалеченное ухо: она то прихватывала его губами, то нежно проводила по нему языком. В окна барабанил дождь.

– А жена терпеть его не может.

– Ты серьезно? Будешь мне в постели рассказывать про жену?

– А ты ревнуешь? Не беспокойся: нас связывает только сын.

– Только не надо мне сейчас врать, что бросишь ее ради меня.

– Я и не собирался. Пока жив сын, я ее не брошу.

Рейес уставилась в потолок, по которому скользили последние лучи дневного света.

– Ты не голодная? – спросил Фабиан. – Я после секса всегда хочу есть.

– Посмотри в холодильнике, но, если честно, я не уверена, что там можно что-нибудь найти.

Фабиан встал и вышел из спальни. Рейес слышала, как его босые ступни шлепают по лестнице. Накануне ночью, около часа, к ней приехал Ордуньо. Они выпили по бокалу вина. Ордуньо рассказал о наркопритоне в Вильяверде и о том, что удалось узнать у Дели.

– Она сказала, что у полицейского, который убил того журналиста, не было одного уха. Ты говорила, что у твоего напарника…

– Его зовут Фабиан. Ухо у него на месте, просто часть откусили…

– Это он, Рейес. Может, стоит послушать Элену? Уходи из Отдела. Того, что нам известно, хватит, чтобы инициировать внутреннее расследование.

– И что оно выявит? У тебя есть только свидетельство наркоманки, которая, между прочим, признала свою вину в суде. Сам знаешь: никто ей не поверит. А реальных улик нет.

– Ты понимаешь, что ввязалась в опасную игру?

– Они мне доверяют, Ордуньо. Что для меня действительно опасно, так это твои визиты.

Он разом допил вино и несколько мгновений молчал. Рейес умела читать мысли мужчин и догадывалась, какую битву ведет сам с собой Ордуньо. Ему хотелось признаться, что он боится за нее, потому что испытывает к ней чувства, которые пока не может назвать, что с того самого вечера в «Веллингтоне» он постоянно думает о ней.

– Лучше уходи, – сказала Рейес, не дожидаясь, пока он решится на признание. Она опасалась, что этот разговор закончится постелью.

Ордуньо не стал спорить. Попросил позвонить на следующий день, чтобы он знал, что у нее все в порядке, и простился.

Рейес не спалось. Она никогда не смешивала любовь и секс, но теперь, мучаясь бессонницей, думала, что они связаны сильнее, чем ей хотелось бы. Она не могла выбросить из головы Ордуньо, такого сдержанного и благоразумного; его боязнь выказать слишком сильные чувства вызывала у нее нежность. Тут же она вспомнила о Фабиане. Ей вдруг стало больно от мысли, что ее напарник мог убить журналиста. Он казался хорошим парнем, простым и веселым.

На рассвете Рейес позвонила в участок и сказала, что у нее температура. Перед Ордуньо она бодрилась, но сомневалась, что сможет скрывать свое состояние в Отделе. Она приняла снотворное, чтобы хоть немного поспать. Ордуньо звонить не стала. Вскоре после обеда пришел Фабиан; конечно, этого можно было ожидать, но Рейес удивилась.

– Мне уже лучше, температура упала, – соврала она.

Они сели пить кофе в гостиной. Фабиан сказал, что ее не хватало на обходе. Сутенер устроил взбучку румынской проститутке Ралуке за то, что накануне та мало заработала.

– Бедняга уже немолода, и клиентов у нее меньше, чем раньше.

Фабиан дал Ралуке пятьдесят евро, чтобы сутенер снова не избил ее: собирался дождь, а это, как правило, отпугивает клиентов.

– Говно какое-то, а не жизнь, – бессильно заметила Рейес.

– Ничего, Ралука справится, – ответил Фабиан. – Хуже приходится африканкам. Если они приносят мало денег, их не только избивают, но и запугивают всякими ритуалами, куклами вуду или как это там называется. Некоторые верят, что, если воткнуть в куклу булавку, их родные в Африке умрут. Так оно и будет! Только дело не в заклятье; их убьют специально подосланные люди.

– И ничего нельзя сделать?

– Знаешь, кто на самом деле во всем виноват? Клиенты. Если бы они не ходили к шлюхам и не платили такую кучу денег, ничего этого не было бы. Поэтому я сам ни разу к шлюхам не ходил. Не понимаю, как можно трахать несчастную девчонку, зная, через что ей пришлось пройти.

Беседа текла лениво, как сиеста, и продолжалась до самого вечера. Рейес отмела подозрения Ордуньо. Он явно ошибся: Фабиан мог быть кем угодно, но только не убийцей. Во время секса ей удалось совсем забыть об убийстве журналиста.

– Плакать хочется, как откроешь твой холодильник! – крикнул Фабиан снизу. – Одевайся, пойдем съедим по бургеру. Есть тут рядом «Бургер-Кинг»?

Они поели в «Бургер-Кинге» напротив стадиона «Сантьяго Бернабеу». Она взяла обычный бургер, он – два двойных. Фабиан пошутил, что в любой дыре «Бургер-Кинг» приличнее, чем в Вильяверде. Они уже доедали, когда у него зазвонил телефон.

– Да? В Сото-де-лас-Хунтас? Уже едем.

Фабиан вскочил.

– Рейес, сядешь за руль? Я пока