Опасная ложь - Меган Миранда

За окном на ветке сидела птица – забив крыльями о бодрящий воздух, она вспорхнула и улетела. Когда она скрылась из виду, я задрожала. Я уставилась в окно, потрогала руками холодное стекло и подумала: а вдруг они меня видят? Знают ли, где я? Смотрят ли сейчас на меня? Из окна Райана было хорошо видно въезд и крышу соседнего дома, но большую часть двора скрывали деревья. Конечно, уже хорошо, что никто не пришел за мной среди ночи. Разумеется, сегодня должны быть какие-то ответы. Джен наверняка знает, что делать и как убедить полицию, что маму надо искать, и все будет хорошо. Все будет хорошо.

Рядом с кроватью зазвенел будильник, и Райан зашевелился. Я почувствовала, как к лицу подступает жар, когда он потянулся к прикроватному столику выключить будильник. Просыпался он медленно, что меня удивило, учитывая, каким энергичным он казался в школе и в «Хижине». Он перевернулся, схватил подушку, закрыл ей голову и застонал. Но вдруг замер. Медленно он опустил подушку и наклонил голову в мою сторону, глядя прямо на меня.

– Привет, – сказал он.

– Привет.

Я решила, что утренний Райан мне нравится больше всего. Такой уязвимый и неуверенный, с легкой улыбкой. Мы услышали внизу шум, и я тут же подумала: «Это они. Они здесь. Они нашли меня». Я стала искать, как сбежать: ванная, телефон, окно… Но Райан чертыхнулся, спрыгнул с кровати и побежал к лестнице. Я услышала, как дверь внизу открылась, и женский голос сказал: «Ой, а я как раз шла к тебе спросить, хочешь ли ты позавтракать перед школой».

Перед школой. Как будто я могла вернуться к чему-то настолько нормальному. Как будто жизнь когда-нибудь снова будет настолько простой.

– Я как-то не очень себя чувствую, – пожаловался Райан. – И я как раз шел тебе сказать.

– Хорошо, – ответила она, – а я тут подумала… В общем, я отвезу Джея в школу и вернусь домой. Если тебе что-то нужно…

Я выползла из кровати и проверила телефон, но там ничего не было. Ничего от полиции или от Джен. Никаких новостей про маму. Райан стоял у двери. Он не стал подходить ближе.

– Можешь принять душ, если хочешь, – сказал он. – Мама повезет моего брата в школу. Ее довольно долго не будет.

– Ладно.

Я стою у Райана Бейкера в ванной, на мне только его футболка, и он так на меня смотрит…

– Райан?

– Да, Келси.

– Я не сломаюсь.

– Я знаю, – кивнул он.

– Ну тогда не смотри на меня так, будто я сейчас сломаюсь.

– Я не поэтому на тебя так смотрю. – Он улыбнулся той же утренней легкой улыбкой и продолжил: – Ты стоишь в моей комнате, в моей одежде, и я думаю: «Не будь идиотом, у нее худший день на свете, и сейчас совсем не время говорить, что тебе нравится, как она выглядит в твоей одежде в твоей комнате».

Я покраснела:

– Ты сейчас правда об этом думаешь?

– Да.

– Ой! А я вот думаю: «Я стою в комнате Райана Бейкера в одежде Райана Бейкера, и сейчас совсем не время думать о чем-либо, кроме того что все хуже некуда, и ты не знаешь, где твоя мать, но хорошо, что Райан здесь, и от этого немножко лучше».

Он наклонил голову и сделал шаг вперед:

– Ты сейчас правда об этом думаешь?

– Да.

– Я думаю, что хочу тебя поцеловать.

Я закивала, но он уже двинулся ко мне и увлек за собой, пока я не уперлась в раковину. Руки обнимают меня за шею, а пальцы гладят волосы. Одной рукой он помог мне запрыгнуть на столешницу, а другой провел вниз – туда, где заканчивалась футболка и начиналась моя голая нога, – и стал гладить бедро.

– Ой! – пискнула я, когда он отстранился.

– Ой! – передразнил он и снова меня поцеловал.

Но тут завибрировал мой мобильник, возвращая меня на землю. Его руки скользнули вниз, расстояние между нами увеличилось, и я, обогнув Райана, взяла телефон. Джен.

– Прием? – ответила я, положив руку на сердце и пытаясь успокоить пульс.

– Келси, ты где? Эмма сказала, что дома тебя нет.

– Я вам вчера написала. Я осталась у друга. Как Коул?

– Что? А, Коул нормально. Мы с ним скоро поедем домой, сейчас оформляем выписку. Мне только что звонили из полиции – сказали, что в дом можно заходить и мы можем заехать за твоими вещами.

– Спасибо, Джен.

– Келси, возвращайся, – сказала она. – Нам нужно поговорить.

Я отключила телефон. Райан стоял у двери в ванную и смотрел на меня.

– Это Джен. Про маму так ничего и не известно. Но мне можно заехать домой.

– Я тебя отвезу, – сказал он. И ухмыльнулся. – Сейчас, только приму приятный ледяной душ.

У поворота к моему дому стояла полицейская машина, блокируя проезд. И еще две машины, точнее телевизионные фургоны, курсировали снаружи.

– Кошмар! – проворчала я.

– Да уж. – Опуская окно, Райан взял меня за руку.

Полицейский попросил предъявить удостоверение личности, и Райан показал водительские права. Полицейский перевел взгляд на меня.

– Я свои дома оставила, – объяснила я. И для наглядности показала на дом. – Вот там.

Он внимательно посмотрел на меня и Райана и махнул, чтобы мы проезжали. Интересно, рядом с домом Анники тоже стоит полиция? Пока Райан подъезжал к дому, я позвонила Аннике, но сразу попала на автоответчик. Я отправила ей сообщение – вдруг она наказана и ей нельзя пользоваться телефоном.

«Привет, – написала я. – Ты как?»

В конце въезда стояла еще одна патрульная машина, и мы припарковались рядом с ней. Черные чугунные ворота наклонились, уличный свет не горел, сигнализация по-прежнему не работала. Даже входная дверь была не заперта. В доме слегка пахло дымом и чем-то химическим, а на стенах остался туманный налет, как будто мы оказались во сне.

Все служило напоминанием: сковорода на плите, раздвинутые занавески, открывавшие след от пули в окне, и разбросанные на кухонной столешнице аккумуляторы. Боковым зрением я заметила тени, что-то незнакомое, но, когда обернулась посмотреть, их уже не было. В этом доме больше не было ничего знакомого. Никакого ощущения безопасности – все пропало.

Я пошла по коридору в свою комнату, рассматривая все, как человек со стороны. Решетки на окнах, толстые тонированные стекла, камеры снаружи, подвал, заваленный химическими реагентами. У хозяйки этого дома явно непорядок с головой. Неудивительно, что ей приходится видеться раз в неделю с психотерапевтом, чтобы ей оставили ребенка. Эта женщина непредсказуема. Полиции трудно ее понять. Я почувствовала, как она ускользает от меня еще дальше.

В моей комнате явно был обыск – стол и все остальное казалось грязным и испорченным. Я открыла гардероб и стала швырять одежду в кучу на кровати. Райан принес с кухни мусорный пакет и держал его открытым, пока я бросала туда какую-то одежду, туалетные принадлежности и зубную щетку. И тут я вспомнила про подвал, деньги и паспорта. То, что спрятано, – то, что должно остаться спрятанным. Полиция этого не поймет – они не могли этого понять, так как не понимают мою маму.