Тяжесть сияния - Кирилл Григорьев

1

Оформление растянулось на полдня. То документы были еще не готовы, то инспектор ушел на обед, а потом как оказалось, уехал домой, то машины, взбунтовавшись, совершенно не желали заводиться. Олег переходил от надежды к злости, от решимости к жгучей ненависти, он умолял, бегал, кричал, а одному из водителей, самому неповоротливому и неторопливому, не удержавшись, заехал в ухо. В итоге, к вечеру, он окончательно измотался.

Машины ушли в семь часов вечера.

Олег смотрел, как они с урчанием выезжают за складские ворота на, казалось бы, всего час назад недоступную свободу, и испытывал ни с чем, ни сравнимое облегчение. Полное, отупляющее удовлетворение. Больше его не держало здесь ничего. Один день, думал он с восторгом. Я уложился в один маленький день! Сейчас приедет Толян с деньгами — и прощай дорогая моя столица!

Олег пока слабо представлял себе, чем займется на святой земле, но почему-то верил, что они с Толей что-нибудь придумают. Совершенно точно не пропадут. В конце-концов, мы совсем неплохо рисовали в детстве. В крайнем случае, иконы пойдем расписывать.

Он представил иконописца Толяна в рясе, и чуть было не рассмеялся. Впрочем, ничего смешного во всей ситуации не было. Скорее, это был отголосок начавшейся у него с утра легкой истерики.

Ирина, отказавшаяся ехать в Лавру одна, до сих пор сидела дома на собранных чемоданах. Нервничала, звонила. А ситуация уже приближалась к окончательному завершению.

Костя, старший терминальных брокеров, сосредоточенно курил рядом. На терминале Костя работал много лет и давно воспринимал свое дело, как обычную и сильно надоевшую работу.

Был он полный, упитанный дородный парень, который мог с упоением слопать в один присест полторта, а потом долго сетовать по поводу очередной, сведенной этим тортом на «нет», диеты.

Первый раз увидев Костю, Олег поразился. Такого остроумного, веселого и жизнерадостного человека он встречал всего раз-два в жизни.

Но сегодня Костя совсем не блистал. Он явно устал и клевал весь день уныло носом.

— Когда деньги-то будут? — поинтересовался он без особого интереса.

— Сейчас Толян привезет, — безмятежно ответил Олег, подняв голову к безоблачному небу.

— Когда у вас следующая? — спросил Костя.

— Знаешь, мы, наверное, сделаем перерыв, — ответил Олег. — Думаю, недельки три нас не будет.

— В отпуск собрались?

— Почти…

— Я тоже что-то замотался совсем, — признался Костя, щелчком отбрасывая бычок в сторону. Сегодня ему явно было не до красот природы и лета. — А Дембель, тот вообще, достал совсем.

— Что так?

— Да, сволочь он редкостная, просто. Боксер, с наглухо отбитой головой.

Дембелем звали высокого накачанного парня, коллегу Кости по терминальным будням. Самовлюбленный, наглый, считающий себя эталоном настоящей мужской красоты, он постоянно лез не в свое дело, уверенный, очевидно, что мир, на самом деле, крутится вокруг него, а не Солнца.

2

Черный «Ягуар» Дембеля, шурша резиной и опередив закрывающиеся складские ворота, скользнул на территорию.

— О, Боже, — простонал Костя, закатывая глаза. — Он же уже уехал. Что ж за день-то такой, хреновый?

Олег пожал плечами, внутренне напрягаясь. Дембель, как животное, за версту чувствовал слабину.

«Ягуар», конечно же, остановился рядом с Олеговой «Шкодой». Черное тонированное стекло мягко скользнуло вниз, выпуская из салона клубы характерно вонючего дыма. Дембель с травкой не расставался никогда.

— Олежек, — подчеркнуто радостно донеслось из машины, — какие люди!

— И тебе здорово, — буркнул Олег.

— Где так машину отрихтовал?

— Да, было дело…