Пропавший без вести - Люси Кларк

– Именно.

Внутри все сжимается. Я знаю это судно. Я бывала на нем.

Да и Джейкоб тоже.

Это катер Айзека.

– Наверное, ловил камбалу. У него прожектор горел.

– Он был один?

Немного подумав, рыбак отвечает:

– Нет. Помню, он подошел близко к берегу, и кто-то поднялся на борт.

По спине пробегает дрожь.

– Мой мальчик?

Мужчина молча пожимает плечами, но я и так уже знаю ответ. Джейкоб был в море с Айзеком.

Домик Айзека стоит немного вдали от остальных. Я уже давно здесь не бывала. Некрашеное дерево выгорело на солнце и посерело.

Жалюзи опущены, но сквозь щелки пробивается свет. Я оглядываюсь, не заметил ли кто меня, и ступаю на террасу. Отрывисто стучу в дверь три раза.

Горло наполняет соленый привкус. Слышно, как отодвигают стул, и дверь открывается. От сквозняка рулонная штора хлопает на ветру. Айзек убирает ее в сторону.

– Сара? – удивленно смотрит он на меня.

– Надо поговорить.

Заметив мой напряженный вид и поспешно накинутый поверх пижамы джемпер, Айзек отходит и пропускает меня внутрь, хотя на мгновение мне показалось, что он сейчас закроет дверь.

– Заходи.

Пахнет жареной скумбрией и картошкой. На плите стоят две сковородки, а на раскладном столике – полупустой бокал пива и тарелка с едой. Почему он ужинает среди ночи? Рядом лежит раскрытая книга в переплете: сборник поэзии Вордсворта. На стене карта нашего побережья в рамке и постер со стандартными размерами местных рыб. Две деревянные полки заполнены книгами и глиняной посудой. В доме чисто и уютно, почти ничего не изменилось.

Я стою спиной к двери, голова кружится после травки. Места мало, так что Айзек освобождает мне стул.

Два газовых фонаря издают едва слышное шипение, и легкий запах серы смешивается с ароматом жареной рыбы.

Мне не верится, что Айзек мог навредить Джейкобу. С другой стороны, я его почти не знаю. Помню, мы с Айлой увидели его еще в тот раз, когда впервые приехали на отмель и купались в одном белье. Айзек, сам еще подросток, рыбачил у скал и с интересом смотрел, как я обсыхаю после плавания на солнце.

– Джейкоб пропал в прошлое воскресенье, – громким приказным голосом говорю я. Айзек не отрывает от меня взгляда. – Кое-кто видел, как он садился на борт твоего катера. – Айзек шумно сглатывает. У меня сжимается сердце. – Это правда?

Его бесстрастное выражение лица меня нервирует, ладони начинают потеть. Я мысленно умоляю Айзека ответить, что все это полный бред.

– Да, – наконец говорит он, и я словно задыхаюсь. – Правда.

Айзек опускает взгляд и смотрит на побелевшие костяшки своих рук – так сильно он сжал спинку стула.

– Это вышло… случайно. – Он проводит языком по зубам. – Господи, лучше бы меня вообще тогда не было в море…

– Скажи мне, что произошло!

– Хорошо. Ты, главное, пойми… все вышло из-под контроля. Джейкоб был зол, расстроен… и я толком не смог объяснить ему.

– Что объяснить?

Я словно окаменела. Не двигаюсь с места, едва дышу. Чувствую, как впивается в пятки прилипший песок. Айзек поджимает губы, нервно глядя по сторонам.

– Черт! Черт! Черт! – внезапно выкрикивает он, и стул, на который он опирался, валится на пол.

Я вскакиваю и задеваю локтем дверь. Она открывается, и в дом проникает легкий ветерок.

Трясущимися руками Айзек поднимает стул, будто готовый бросить его об стену и разбить в щепки, но затем ставит обратно и садится, опустив голову.

– Присядь.

Я послушно устраиваюсь на краешке дивана.

– Я отправлялся на ночную рыбалку, – дрожащим голосом начинает Айзек, – и вдруг увидел Джейкоба у скал. Вид у него был расстроенный. Я… я подумал, может, не стоит оставлять его там одного. – Он резко чешет щеку, и на лице остаются красные следы. – И в этот момент Джейкоб посмотрел прямо на меня. Я спросил, все ли в порядке, но он толком не ответил. Зато спросил, можно ли ему со мной в море. – Я внимательно слушаю, сердце отстукивает громкий ритм. – Я предложил вместе порыбачить. Джейкоб пошел по мелководью к моему катеру, а когда стал забираться на борт, его мобильник упал в воду. Он и бровью не повел, даже рассмеялся, как будто другого и не ожидал.

Так вот почему полицейские не нашли его телефон.

– Мы вышли из бухты, я закинул удочки. Дал ему запасную, и мы долго сидели так молча. – Айзек смотрит куда-то вдаль, в темноту. Я с тревогой представляю, как они рыбачат, а вокруг накатывают волны и сгущается мрак. – Ни с того ни с сего Джейкоб вдруг сказал: «У меня сегодня день рождения». Я его поздравил. – Айзек выпрямляется, стул поскрипывает. – Джейкоб спросил, помнил ли я про его день рождения, и я ответил, что да, ведь это и дата смерти Марли. Потом он долго молчал, держа в руках удочку, а через какое-то время задал вопрос: «Почему ты тогда спас меня?»

Руки сжимаются в кулаки, к горлу подступает ком.

– Я сказал, что любой на моем месте поступил бы так же… но Джейкоб никак не мог угомониться.

Мне не хватает воздуха. Я смотрю на открытую дверь – кажется, промелькнула чья-то тень. Я вглядываюсь в темноту: во мраке ничего не различить.

– Не важно, что ты ему наговорил. Просто скажи, что с ним все в порядке! Прошу, скажи, что ты высадил Джейкоба на берегу. Скажи, что он жив и здоров – это для меня самое главное. – Айзек смотрит на меня и постепенно закрывает глаза, опуская голову. – Не смей! Слышишь, не смей! – кричу я, вскочив на ноги. Я трясу Айзека за плечи. – Посмотри на меня! Скажи! Скажи, что ты натворил!

Айзек открывает глаза, и они полны слез и пугающей печали.

– Прости меня, Сара. Я не вернул его на берег.