Калипсо - Эван Хантер

там, но он не был полицейским-баллистиком, а человеку из баллистической службы, вероятно, потребуется столько же времени, сколько и лаборантам, ведь им обоим придётся проделать весь путь из штаб-квартиры в Эльсиноре. Помощник судмедэксперта решил, что ему лучше объявить человека мёртвым, и с полной уверенностью заявил, что причиной смерти стали множественные огнестрельные ранения. Он уже начал писать отчёт, когда вспышка молнии осветила окно, на которое он смотрел мгновение назад, а затем раздался раскат грома, напугавший его так же, как когда-то во Вьетнаме во время зачистки деревни. Он сразу же вышел в коридор и спросил у полицейского в форме, можно ли ему воспользоваться туалетом.

Полицейский сказал: «Нет, это место преступления.»

После сорока восьми часов вы начинаете немного отчаиваться. После семидесяти двух начинаете молиться о передышке: удивительно, как много копов уходят в религию после семидесяти двух часов работы над холодным делом об убийстве. После четырёх дней вы уверены, что никогда не раскроете это проклятое дело. А когда доходите до шестидневного рубежа, начинаете отчаиваться снова и снова. Это отчаяние другого рода. Это отчаяние, граничащее с одержимостью; вы начинаете видеть убийц под каждым камнем. Если ваша бабушка смотрит на вас хмурыми глазами, вы начинаете подозревать её. Вы снова и снова просматриваете напечатанные отчёты, изучаете рисунки с мест преступлений, читаете отчёты об убийствах в других участках, просматриваете досье в поисках убийств, в которых орудием преступления был пистолет 38-го калибра или жертвой была проститутка, певец или управляющий бизнесом, перебираете дела об убийствах, связанных с мошенничеством или полу-мошенничеством, вроде аферы Гарри Кейна с тщеславными записями, пересматриваете дела об убийствах, связанные с пропажей или похищением людей, — и в конце концов становитесь экспертом по всем таким убийствам, совершённым в этом чёртовом городе за последние десять лет, но всё ещё не знаете, кто, чёрт возьми, убил трёх человек в ближайшем прошлом, не говоря уже о десяти годах назад.

Сейчас было 9:40 утра пятницы, 22 сентября, всего четырнадцать часов не хватает до 11:40 вечера, когда ровно неделю назад обеспокоенный гражданин набрал номер службы спасения 911, чтобы сообщить о двух мужчинах, истекающих кровью на тротуаре на пересечении Калвер и Южной Одиннадцатой. Четырнадцати часов не хватало до недели.

Приблизительно четырнадцати часов не хватало до полуночи. Сегодня без двадцати минут полночь Джордж Чеддертон был бы мёртв уже целую неделю. В 3:30 утра завтрашнего дня Клара Джин Хокинс также была бы мертва целую неделю. Амброуза Хардинга, который сейчас лежал в гробу в похоронном бюро Монро на Сент-Себастьян-авеню, похоронят завтра в 9:00 утра, и к этому времени он будет мёртв уже почти четыре дня. А дело продолжало лежать, как локс (филе солёного лосося, иногда копчёное, часто подают на бублике со сливочным сыром — примечание переводчика) без бублика.

В 9:40 того же утра Карелла пришёл к Хлое Чеддертон в её квартиру в Даймондбэке. Сначала он позвонил из дома и поэтому был несколько удивлён, обнаружив её в том же длинном розовом халате, в котором она была почти неделю назад, когда они с Мейером постучались к ней в дверь в два часа ночи. Когда она впустила его в квартиру, ему пришло в голову, что он никогда не видел Хлою в уличной одежде. Она всегда была либо в ночной рубашке с накинутым на неё халатом, как сейчас, либо полуголая на барной стойке, либо сидела за столиком, а поверх танцевального костюма на ней была лишь хлипкая нейлоновая обёртка. Он мог понять, почему Джордж Чеддертон хотел, чтобы его жена ушла из «шоу-бизнеса», учитывая, что она, казалось, была намерена демонстрировать день и ночь любому заинтересованному зрителю. Сидя сейчас напротив неё в гостиной, Карелла смотрел на длинную ногу, показавшуюся в проёме её халата, и молча признавал, что и сам является заинтересованным зрителем. Смутившись при воспоминании о том, как Хлоя полностью обнажилась на барной стойке во «Фламинго», он быстро достал блокнот и принялся листать его страницы.

«Хотите кофе?», — спросила она. «У меня есть немного на плите.»

«Нет, спасибо», — сказал Карелла. «Я просто хочу задать вам несколько вопросов, а потом отправлюсь в путь.»

«Не торопитесь», — сказала она и улыбнулась.

«Миссис Чеддертон», — сказал он, — «по телефону я попытался немного проинформировать вас о том, что, по нашему мнению, связывает вашего мужа и Си Джей Хокинс, о том, что они говорили о совместном выпуске альбома.»

«Да, но Джордж никогда не говорил мне об этом», — сказала Хлоя.

«Что-то под названием „В жизни“. Помните, в его записной книжке…»

«Да…»

«В ту ночь, когда мы были здесь…»

«Да, я помню.»

«Именно так, по нашему мнению, должен был называться альбом.»

«Угу», — сказала Хлоя.

«Но он никогда не упоминал об этом альбоме.»

«Нет.»

«Или мисс Хокинс. Он никогда не упоминал никого по имени Клара Джин Хокинс или Си Джей Хокинс.»

«Никогда», — сказала Хлоя и переместилась на диван.

Карелла снова заглянул в свой блокнот. «Миссис Чеддертон…», — сказал он.

«Я бы хотела, чтобы вы называли меня Хлоей», — сказала она.

«Ну… э-э… да, хорошо», — сказал он, но вместо этого обошёл имя так, как обошёл бы лужу на тротуаре. «В календаре встреч, который вы мне дали, фамилия Хокинс и инициалы Си Джей появились в следующие даты: десятое августа, двадцать четвёртое августа, тридцать первое августа и седьмое сентября. Это всё четверги. Мы знаем, что выходной у мисс Хокинс был в четверг…»

«Прямо как у уборщицы», — сказала Хлоя и улыбнулась.

«Что?», — сказал Карелла.

«По четвергам и каждое второе воскресенье», — сказала Хлоя.

«О. Ну, я не заметил этой связи», — сказал Карелла.

«Не волнуйтесь, я не собираюсь затевать очередные расовые разборки», — сказала Хлоя.

«Я так не думал.»

«В ту ночь я ошиблась в вас», — сказала она. «В ту первую ночь.»

«Ну», — сказал он, — «это…»

«Знаете, когда я поняла, что с вами всё в порядке?»

«Нет, когда это было?»

«Во „Фламинго“. Вы проверяли имена и даты в своём маленьком блокноте, как делаете это сейчас, и спросили меня, кто такой Лу Дэвис, и я сказала, что это человек, который владел залом, где работал мой муж…»

«Да, я помню.»

«И вы сказали „как глупо“ или что-то в этом роде. О себе, я имею в виду.

Вы назвали себя тупым.»

«Я тоже был прав», — сказал Карелла и улыбнулся.

«И я решила, что вы мне нравитесь.»

«Ну… хорошо. Рад это слышать.»

«На самом деле я была очень рада, когда вы позвонили сегодня утром», — сказала Хлоя.

«Ну… э-э… хорошо», — сказал он и улыбнулся. «Я говорил, что встречи вашего мужа с Си Джей Хокинс…»

«Она была проституткой, верно?»

«Да, это всегда происходило по четвергам, в четверг у неё был выходной. Однако у нас есть основания полагать, что что-то вроде пляжной вечеринки происходило каждую среду вечером, и мне интересно, упоминал