Призрак кургана - Юхан Теорин

В начале июля на остров пришла тропическая жара. Солнце появлялось над горизонтом в начале пятого, и к семи утра от ночной прохлады не оставалось и следа. В девять в альваре стояло такое пекло, что даже птицы переставали петь и прятались в тени кустов можжевельника.

Жара. до этого лето было просто очень теплым, а сейчас пришла настоящая жара. Так, во всяком случае, сформулировал для себя Герлоф. Острые, раскаленные лучи словно пригвоздили к земле все, что могло двигаться, – люди искали тень, птицы не летали, над горизонтом дрожало белое марево. И ни ветерка. Разве что на берегу, где над водой все-таки проносился иногда легкий морской бриз – и тут же умирал, наткнувшись на скалистые откосы.

Тут, на берегу, Герлоф и предпочитал проводить время, да и не только он – все жители Стенвика тянулись к воде. Иногда сюда приходи и Ион – лениво водил скребком по бортам лодки или менял подгнившую рейку.

А Герлоф в такую жару работать не мог. Он сидел в тени рыбарни на матерчатом пляжном стульчике, нахлобучив свою старинную соломенную шляпу.

– Мне недолго осталось, – сказал Герлоф.

– Это я слышу от тебя последние тридцать лет.

– Не… я не о том. Дочери приезжают с семьями. Тесновато будет. Придется перебираться в Марнес, в дом престарелых.

– Когда?

– В следующие выходные. Не в эти, а в следующие. Через десять дней, короче.

Ион окинул «Ласточку» критическим взглядом:

– Так быстро не успеем. Еще конопатить надо, шпаклевать, шкурить, красить…

– Знаю, – сказал Герлоф. – Жары бы такой не было… И непонятно, как часто я смогу сюда вырываться. Но мысленно я с вами.

На самом деле мысленно он был совсем в другом месте. Он думал о двух подростках. Арон Фред и Юнас Клосс.

Арон, конечно, уже никакой не подросток, если вообще уцелел в Советском Союзе. Но Герлоф почему-то представлял его подростком.

Хлипкий мальчуган у открытой могилы. Тоже чуть с ума не сошел от страха, услышав стук из гроба. Наверняка. Герлоф вспомнил, как за Ароном пришел отчим – высокий, худой парень. Свен, убежденный коммунист.

И еще один перепуганный мальчишка – Юнас Клосс. Тоже стал свидетелем каких-то сверхъестественных событий. Но Герлоф не был уверен, что единственной причиной страхов были померещившийся ему призрак могильника и жуткие события ночью на корабле. Нет, там было что-то еще. Что-то неладно у него в семье.

Герлоф вернулся в сад – после полудня даже в тени жарило немыслимо. Поставил с помощью внуков большой зонт. Аля него, конечно, хватало, но весь сад не укроешь. Газон уже начал желтеть, трава пожухла. Не уцелеть газону.

Он вытер лоб платком и посмотрел на термометр. Тридцать один. Лаже животные прячутся в такую погоду.

Но не все. Он заметил тень на траве и поднял голову – коршун. Летает кругами над поселком, выискивает грызунов в траве. Лаже не летает – расправил крылья и парит, медленно и беззвучно. Олицетворение абсолютной свободы.

Интересно, радуется ли коршун своей свободе? Никакая это не свобода. Коршун не свободен. Он просто-напросто голоден.

Сформулировав эту философскую мысль, Герлоф понял, что тоже проголодался, и пошел в дом – попить любимого кислого молока с корицей.

И тут зазвонил телефон. У Тильды появились новости.

– Лайбу нашли? – быстро спросил Герлоф.

– Нет… лайбы как не было, так и нет. Ищем. Но в проливе всплыл еще один труп. Судя по одежде, рыбак.

Жара… Вода в проливе теплеет, и утопленники всплывают.

– Из экипажа «Элии»?

– Возможно… им занимается кальмарская полиция. При нем лаже документы нашли.

– Хорошо, – сказал Герлоф. – Я тоже кое-что проверяю. – Он предпочел не заметить осуждающий вздох Тильды и продолжил: – Пробую разыскать того старика с лайбы… американца.

– Шведский американец. Так сказал Юнас Клосс.

– Вот-вот. Только если это тот, про кого я думаю, он в Америке никогда не был. Он эмигрировал в Россию. И зовут его Арон Фред.

– Скажи пожалуйста… мне это имя незнакомо. Лай знать, если найдешь.

– Легко сказать… на острове народу как на ярмарке.

– Это не новость. – В голосе Тильды мелькнула нотка раздражения. Или ему показалось? – Но теперь, когда в деле появился утопленник, мы должны допросить Юнаса Клосса. Допросить по-настоящему, а не так, как тогда.

– В полиции?

– Не обязательно… можно у него дома, там ему будет спокойнее. А вот это вряд ли, подумал Герлоф, а вслух сказал:

– Я тоже хотел бы присутствовать.

– Это вряд ли, – коротко засмеялась Тильда, а Герлоф вздрогнул: она слово в слово повторила его мысль. Но решил не сдаваться.

– Я же могу быть этим… как ты сказала тогда – понятым на допросе? Я помню, ты даже добавила: «Чтобы не нарушать прозрачности».

Тильда помолчала.

– В таком случае нужно одобрение мальчика.

– Не вижу, почему бы ему меня не одобрить.

– И ты при этом должен молчать как рыба. Ни единого слова! И ни с кем потом не обсуждать.

– Это уж можешь положиться.

– Положиться? – повторила Тильда. – На тебя?

Убежденности в ее голосе Герлоф не почувствовал.