Смертный приговор - Андреас Грубер

– Алло? – раздался женский голос из телефона, лежащего на письменном столе Снейдера.

Снейдер стоял в нескольких метрах от стола; видимо, он набрал номер и затем включил громкую связь.

– Алло, коллега, это Снейдер, на расстоянии двухсот метров от вас по прямой.

Сабина посмотрела в окно. Внутренний двор был ограничен еще одной секцией здания Федерального ведомства уголовной полиции.

– Речь идет о деле «Человека-лошади», – сказал Снейдер, не глядя на телефон.

– К сожалению, я очень плохо вас слышу, – перебила его женщина.

– Когда будет готов предварительный протокол вскрытия? – закричал Снейдер.

Сабина тихо закрыла за собой дверь.

– В течение сорока восьми часов.

– Что вы можете сказать мне уже сейчас?

– Предположительно, плетка была пропитана рицином. Если это так, то убийство было совершено два дня назад, потому что яд начинает действовать спустя два дня.

Снейдер выругался.

– Тогда мы опоздали. Когда будет готов отчет судебной токсикологии?

– Тоже не ранее чем через сорок восемь часов.

– Когда меня заберет машина?

– Через пять минут.

– Спасибо.

– Что-нибудь еще?

– Спасибо! – прокричал Снейдер.

Женщина закончила разговор, и Снейдер застегнул молнию чемодана. Затем повернулся. На лбу у него выступил пот. Он выглядел бледным и утомленным.

– Вы? – вырвалось у него, когда он заметил Сабину. – Вы хотите навязать мне какой-то разговор?

Ей показалось, что его лицо побледнело еще сильнее.

– Могу я поговорить с вами о том, что выяснила? – спросила она как можно более жестким тоном.

Снейдер взглянул на свои Swatch.

– Вы можете говорить о чем угодно, но не более минуты.

– Я думаю, что за делом «Многоножка» стоит больше, чем просто убийство берлинской семьи или действия преступника-подражателя.

Снейдер глубоко вдохнул, но не перебил ее.

– Позвольте мне участвовать в расследовании по этому делу. Над чем Эрик работал в последнее время? Что он выяснил? Позвольте мне просмотреть его личные заметки.

– Кто сказал, что он вообще что-то выяснил?

«Он сам», – подумала Сабина и вспомнила голос Эрика по телефону. Но она не могла рассказать Снейдеру, что вломилась в его частный архив и с помощью старой сим-карты прослушала его прежнюю голосовую почту.

– Но даже если и так, – продолжил Снейдер, – я не имею права посвящать вас в детали. В сотрудника полиции стреляли. Это дело слишком опасно для еще не прошедшей обучение сотрудницы БКА. Кроме того, я предостерегал вас от самостоятельных действий.

– У меня…

Снейдер поднял руку.

– Избавьте меня от перечисления ваших способностей и профессионального опыта.

«Обаятелен, как всегда!» Теперь ей придется раскрыть свои карты.

– Эрик выявил какую-то схему. О каком отце и о каком ребенке он мог говорить?

Снейдер пронзил ее острым орлиным взглядом.

– Эрик рассказал вам об этом?

– Да, – солгала она. Видимо, он и Снейдеру это говорил еще до своего последнего звонка.

– Что он вам выдал?

– Ничего, – честно призналась она. – Кого или что он мог иметь в виду?

– Этого я и сам не знаю… Он упомянул об этом всего один раз и унес разгадку с собой в кому. – Челюсти Снейдера сжались. Она понятия не имела, какие мысли вертелись у него сейчас в голове, но в одном Сабина была уверена: Снейдер заметил, что она ему солгала.

– Эрик был увлекающимся человеком, – спокойно сказал он. – И если вы считаете, что все три случая как-то связаны, то просто одержимы бредовой идеей.

Это не бредовая идея, с горечью подумала она. Некоторые сходства все-таки имелись: во всех трех случаях судебным медиком был доктор Лауренц Белл, и именно он лечил ранение головы Эрика и постоянно вводил его в состояние седации.

Кроме того, Вессели очень интересовало, какие дела разбирал Снейдер со своими студентами, и в одном из случаев именно он составлял портрет подозреваемого.

– Но, возможно…

– Нет – сразу предвосхищая ваш следующий вопрос, – перебил ее Снейдер. – Это убийство, о котором только что стало известно, не вписывается в схему.

Сабина безэмоционально восприняла информацию, тем более она даже и не думала такое утверждать. Но ей показалось любопытным, что Снейдер так категорично это отрицал.

– Не вмешивайтесь в это. – Снейдер снял пиджак с вешалки и запихнул бумажник, телефон и связку ключей в карман куртки.

Она подумала о пуле в голове Эрика.

– Большинство коллег, помимо служебного оружия, носят еще «вальтер» на ноге. Вы и Конрад Вессели тоже?

– Зачем, Белочка? Мы не на войне. – Он взялся за ручку чемодана и направился к двери.

Краем глаза Сабина заметила, что он забыл на столе свою карточку БКА. Отступив в сторону, чтобы пропустить Снейдера, она незаметно взяла карточку со стола.

– Они вас…

– И вам тоже не следует затевать войну, иначе снова будете следить за порядком на перекрестках – как раньше.

Черт! Она опустила карточку в карман брюк.

– А теперь на выход! – приказал Снейдер.

Сабина вышла из бюро, и он запер дверь. Потом она смотрела, как он шел с чемоданом по коридору к лифту. Когда двери лифта закрылись за Снейдером, она вытащила его пропуск и разглядывала карту со встроенным чипом.

С ней у Сабины появился доступ к архиву БКА, где стоял компьютер, с помощью которого она могла воспользоваться системой обработки запросов. На этот раз она не зависела от корыстной помощи Вессели и не позволит принудить себя ни к какому ужину. Но одно ее настораживало. Почему Снейдер был так невнимателен и забыл свой пропуск?

Он отодвинул его в тот момент, когда она упомянула «вальтер». Пуля в голове Эрика была выпущена из «вальтера». Разумеется, Снейдер это знал. Он намеренно оставил свой пропуск, чтобы она могла его стащить?

29

После недолгого пребывания в бюро верховного прокурора во Дворце правосудия Верховного суда Мелани поехала в Ведомство по уголовным делам. В девять часов утра она вошла в офис специальной комиссии. Хаузер был уже там. Он разговаривал по телефону, по всей вероятности, с техником из Телекома, потому что беседа шла об IP-адресах. Все остальные коллеги, видимо, еще находились в Венском Лесу.

Мелани достала из сумки для компьютера «Дентастикс» и протянула Шейле. Собака схватила лакомство, отнесла в угол под стол и принялась грызть. После этого Мелани села рядом с Хаузером.