Двое могут хранить секрет - Карен М. Макманус

– Кажется, двадцать один год. Или двадцать три, – говорит бабуля. – Все дети Родригесов жили дома, пока учились в колледже. Райан остался, узнав, что его отец заболел.

Эзра виновато пожимает плечами, а я навостряю уши.

– Двадцать три? – повторяю я. – Он учился в одном классе с Лейси Килдафф?

– Кажется, так, – отвечает бабуля, разбивая яйца на шипящую сковородку.

Я колеблюсь. Я едва знаю свою бабушку. Мы никогда не разговаривали о моей пропавшей тете во время натянутых, нечастых разговоров по «Скайпу», и я понятия не имею, была ли смерть Лейси чересчур болезненной для нее из-за того, что случилось с Сарой. Может, мне следует держать рот на замке, но…

– Они дружили? – выпаливаю я.

На лице Эзры появляется выражение «ну, началось».

– Не могу сказать. Разумеется, друг друга они знали. Райан рос по соседству, и они оба работали на… «Ферме страха». – Пауза перед новым названием настолько мала, что я едва ее замечаю. – Большинство из городских детей там работали. И по-прежнему работают.

– Когда она открывается? – спрашивает Эзра. Он глядит на меня так, будто делает мне одолжение, но мог и не беспокоиться. Я посмотрела расписание в Интернете, как только узнала, что мы переезжаем в Эхо-Ридж.

– В следующие выходные. Как раз перед началом занятий в школе, – говорит бабуля. Занятия в школе Эхо-Риджа начинаются позже всех других мест, где мы учились, очко в ее пользу. В Ла-Пуэнте мы бы уже учились две недели до Дня труда. Бабуля указывает лопаточкой на кухонное окно над раковиной, которое выходит на лес за домом. – Вы услышите, как только она откроется. До нее десять минут пешком через лес.

– Да? – У Эзры озадаченный вид. У меня тоже, но в основном из-за его полной неспособности собрать информацию. – Значит, Килдаффы по-прежнему живут прямо за тем местом, где их дочь… где кто-то… э…

Он умолкает, когда бабуля поворачивается к нам с двумя тарелками, на каждой из которых высится громадная порция воздушного омлета, и ставит их перед нами. Мы с Эзрой удивленно переглядываемся. Не припомню, когда кто-то из нас ел что-то на завтрак, кроме кофе. Но от аппетитного запаха мой рот наполняется слюной, а в животе урчит. С тех пор как на ужин в полете я сжевала три батончика «Кайнд», больше я ничего не ела.

– Ну. – Бабуля садится между нами и наливает себе апельсинового сока из керамического кувшина на столе. Из кувшина. А не из пакета. Несколько секунд я трачу на то, чтобы понять, зачем трудиться и переливать сок из пакета в кувшин, пока не делаю глоток из своего стакана и понимаю, что сок – свежевыжатый. Неужели бабуля и Сейди родственницы? – Это их дом. У двух младших девочек полно друзей в нашем квартале.

– Сколько им лет? – спрашиваю я.

Мелани была не только любимой няней у Сейди; в школе она была почти что ее наставницей… и практически единственным человеком из Эхо-Риджа, о ком вообще говорила моя мать. Но я по-прежнему мало о ней знаю, кроме того что ее дочь убили.

– Каролине двенадцать, Джулии – шесть, – отвечает бабуля. – Между ними довольно большой разрыв, как и между Лейси и Каролиной. У Мелани всегда были трудности с зачатием. Но, полагаю, в этом есть и хорошая сторона. Девочки были так малы, когда погибла Лейси, что уход за ними был единственным, что поддерживало Мелани и Дэна в то страшное время.

Эзра отсекает уголок омлета и выпускает облачко пара.

– У полиции так и не было никаких подозреваемых в убийстве Лейси, да? – интересуется он.

– Не было, – говорит бабуля.

– Ее парень, – одновременно с ней произношу я.

Бабуля неторопливо пьет сок.

– Многие так думали. Думают, – уточняет она. – Но Деклан Келли не был официальным подозреваемым. Да, его допрашивали. Неоднократно. Но так и не задерживали.

– Он все еще живет в Эхо-Ридже? – спрашиваю я.

Она качает головой.

– Он уехал из города сразу после окончания школы. Уверена, так лучше для всех, кто с этим связан. Данная ситуация оказала огромное влияние на его семью. Отец Деклана уехал сразу после сына. Я думала, что мать и брат последуют за ними, но… у них все сложилось по-другому.

Я замираю, не донеся вилку до рта.

– Брат?

Не знала, что у парня Лейси был брат; в новостях мало говорилось о его семье.

– У Деклана есть младший брат, Малкольм. Примерно вашего возраста, – говорит бабуля. – Я плохо его знаю, но он, похоже, посноснее. Во всяком случае, не расхаживает по городу так, будто он принадлежит ему, как это делал его братец.

Я наблюдаю, как она аккуратно кладет в рот кусочек омлета, и жалею, что не могу читать ее мысли, чтобы понять, так ли переплетены в ее мыслях Лейси и Сара, как у меня. С момента исчезновения Сары прошло столько времени; почти четверть века никаких известий. Родителям Лейси не хватает других деталей – они знают что, когда и как, но не кто и почему.

– Ты думаешь, что Деклан Келли виновен? – спрашиваю я.

Бабуля хмурится, словно внезапно весь этот разговор делается ей неприятным.

– Я этого не сказала. Против него никогда не было серьезных улик.

Не отвечая, я беру солонку. Может, это и правда, но если годы, проведенные за чтением книг о подлинных преступлениях и просмотром сериала о них же чему-то меня и научили, так это тому, что всегда виноват парень.