Осеннее преступление - Андерс де ла Мотт

Анна не очень понимала, что сказать. Отчасти она была рада внезапному прозрению Морелля. С другой стороны, ей было немного жаль его.

— Ничего страшного, — примирительно сказала Анна. — Я правда очень ценю, что благодаря тебе чувствую себя как дома, и рада, что ты здесь, если мне понадобится. — Перед словом “помощь” в голове резко прозвенел звонок, и Анна остановилась, поняв, что оно прозвучит неправильно. Взвесила слово “поддержка”, но его тоже отвергла. — Совет, — сказала она, сильно выдохнув, и Морелль просветлел.

— Конечно, Анна! Обращайся по любому вопросу.

— Спасибо, Хенри.

Они помолчали, как будто не знали, как закончить разговор.

— Ну, я на пару часов домой. Ночь выдалась длинная, — вырвалось у Анны.

— Понимаю. — Хенри кивнул. — У ребят в “кофейной” был слегка уставший вид. Но они хорошие полицейские, свое дело знают. — Он встал, как будто раздумывая, продолжать ли. — Анна, можно один вопрос?

— Конечно!

— Вы нашли что-нибудь, что указывало бы не на самоубийство?

Анна припомнила положение водительского кресла, но решила оставить это незначительное наблюдение при себе.

— Пока нет, — протянула она.

Морелль кивнул — старый добрый медведь. И все же Анне показалось, что у него с души свалилась какая-то тяжесть.

По дороге домой Анна включила в телефоне GPS, чтобы найти смотровую площадку, но, как и раньше, на гряде GPS ловил только время от времени. Он увел ее направо, к двум табличкам; на одной, старой, значилось “Которп”, другая, поновее, сообщала: “Норрбликка Bed & Breakfast”, после чего GPS пришел в смятение и никак не мог выбрать правильный съезд. Анна обнаружила еще одну табличку, которая вела к чему-то под названием “Волчий дол”, но это странное название она помнила по карте Фриберга. Анна решила просто ехать прямо. Ей повезло встретить минивэн экспертов, и она махнула, прося посторониться. В машине сидели двое немолодых экспертов, Анна узнала их по предыдущей ночи.

— Нашли что-нибудь?

Водитель устало кивнул.

— Сняли несколько обрывков одежды с ограды, прямо у края, и рядом нашли отпечаток ноги.

— Больше ничего?

Мужчины переглянулись.

— Так, косвенное, — сказал тот, что сидел на пассажирском месте. — Несколько дней шел дождь, так что земля мягкая, и в лесу отпечатков нет. Есть только кучки листьев — там, где их резко сдвинули ногой. Это так, рассуждения без доказательств… — Мужчины снова переглянулись. — Но мы с Бёрье не первый раз видим подобное, и у нас обоих впечатление, что все происходило очень быстро.

— В смысле? — Анна обернулась к водителю — несомненно, он и был Бёрье.

— Похоже, он бежал. Пустился бежать в лесу, прорвался сквозь ограду и шагнул прямо в воздух. Вот и отпечаток ноги на это указывает.

— Там видна только подушечка стопы, — пояснил эксперт с пассажирского сиденья. — Как когда человек бежит что есть сил.

Анна поблагодарила экспертов и, перед тем как отпустить их, спросила дорогу на смотровую площадку.

Она нашла нужный волок, попетляла между выбоинами в дороге и остановила машину прямо перед следами от покрышек “сааба” и эвакуатора, который его забрал.

По обеим сторонам дороги тянулся густой лиственный лес, деревья высокие, как вокруг Табора. Землю покрывал толстый слой прелых листьев. Сверху листья этого года, в середине — прошлогодние, и чем ниже, тем больше они затронуты гниением; самые гнилые лежат на земле. Анна заметила свет между стволами, пошла вниз по склону и метров через сто оказалась на смотровой площадке.

Площадка представляла собой плато “бараний лоб” шириной метра три-четыре. Идущему из леса ее было не видно, единственным предупреждением служило светлое небо. Впечатляющий вид, хотя и не такой красивый, как из окон Табора. Под скалой тянулся лунный пейзаж “Glarea”. Отвратительные коричнево-серые рваные раны взрывали землю, тянулись до самых окраин Неданоса. Анна видела, как ворочаются машины, как поднимается дым между оврагами. Несмотря на высоту и ветер, ее ноздрей достигал запах обжигаемой глины. Жители окраинных домов, видневшихся вдали, у окончания карьера, наверное, в полной мере ощущают и взрывы, и вонь. Неудивительно, что карьер хотят закрыть.

Ограда из рабицы выглядела еще хуже, чем на фотографиях экспертов. В высоту она едва достигала метра; сетка кое-где растянулась и провисла. Если взрослый человек будет бежать вниз по склону, под дождем и в темноте, она вряд ли его удержит. Анна осторожно перебралась через сетку и посмотрела с кручи вниз. Метрах в пятидесяти-шестидесяти внизу она разглядела искалеченную березу, на месте сломанных ветвей тянулась светлая рана.

Может быть, все так и было? Скорее несчастный случай, чем самоубийство? Анна прокрутила версию в голове. Исключать подобное, конечно, нельзя, но версия с несчастным случаем не объясняет, почему бородатый оказался наверху или почему он бежал вниз по склону босиком. Так же, как отсутствие у него мобильного телефона и неправильное положение водительского кресла. Место, где произошло несчастье, не содержало однозначных улик, пригодных для того или иного сценария. Все двери пока открыты, говорила себе Анна.

Она забралась в машину и поехала домой; в задумчивости свернула не на тот съезд, однако заметила это, лишь когда въехала на чей-то двор с красивым длинным домиком. Однако сейчас место не выглядело гостеприимным. У входа протянулась большая канава. Грузовая паллета выполняла роль мостика, половину двора покрывали стройматериалы: бетонные водосточные трубы, штабели досок, груды кирпича и черепицы; поодаль, возле экскаватора — цистерна с дизелем. Анна узнала логотип фирмы — она видела такой в подвале у Морелля. Здесь работала фирма Александера, и несколько минут Анна опасалась, что нарвется на него. Но, несмотря на разгар буднего дня, вторника, работа, кажется, встала; барак для рабочих был заложен засовом с большим висячим замком.

Анна стала разворачивать машину между двумя наполненными водой колеями и угодила в одну задним колесом; глухой удар по подвеске показал ей, что колея глубже, чем кажется. Анна уже собиралась переключить скорость, чтобы уехать, когда из дома кто-то вышел. Долговязая фигура в кепке и с двумя крупными овчарками на поводке. Уши у обеих собак стояли торчком, взгляды прикованы к ее машине.

Из-за одежды Анна не сразу сообразила, что перед ней Мари Сорди. Мари остановилась; она явно напряглась.

Анна опустила окошко и высунула голову.

— Здравствуйте, Мари. Это всего лишь я. Анна Веспер.

— А, здравствуйте. — Лицо у Мари смягчилось, но не до конца. Неудивительно, учитывая обстоятельства их последней встречи. Мари подошла к водительской дверце; она остановилась, и обе собаки тут же сели рядом с хозяйкой.

— Вы уж простите за прием. Я не узнала машину. Из-за стройки сюда кого только не несет. — Мари махнула на дом у себя за спиной.