Осеннее преступление - Андерс де ла Мотт

— Студия сгорела, да? — спросила Анна. Матс остановился.

— Да, — без выражения сказал он. — Студия, магнитофон, летняя машина. Все сгорело. Ничего не осталось.

— Совсем ничего? — Анне вспомнился почерневший скелет в сарае, и она не смогла удержаться, чтобы не взглянуть в том направлении. Матс проследил за ее взглядом.

— Почти ничего, — прибавил он.

— Карл-Юхан сохранил машину. Во всяком случае то, что от нее осталось, верно?

Матс кивнул.

— Он хотел ее починить. Но так и не починил. Карл-Юхан же… — Матс поднял руку, указывая не то на зал для проповедей, не то на собственную голову.

— Фреска, — перебила Анна. — Вы ее видели?

— Нет. — Ответ последовал как-то слишком быстро, и Анна увидела, что губы в густой бороде тревожно задвигались.

— Но вы знаете, что на ней?

Матс не ответил.

— Ваша сестра была тогда на каменоломне. Она ничего не рассказывала о том, что случилось? О Симоне?

Матс покачал головой.

— Никто не говорил о Симоне. Ни отец, ни Мари, ни Бруно или Алекс. И другие тоже не говорили, во всяком случае вслух. Как будто его и не было никогда. Но Симон был. Он так мне нравился.

Матс замолчал и опустил глаза. Мило, поскуливая, придвинулся ближе к Матсу и склонил голову набок, словно разделяя печаль этого рослого человека.

— Я кое-чего не понимаю, — тихо сказала Анна. — Ваша тетя, Элисабет. Она злится на вашего папу, на Хенри Морелля, Алекса, Бруно и Карину, потому что думает, что они врут насчет случившегося. Но с вашей сестрой она разговаривает, хотя Мари тоже была в тот вечер на каменоломне. Почему так?

— Одежда, — буркнул Матс.

— Одежда? В смысле?

Матс покосился на лесную опушку, словно ему больше всего хотелось уйти отсюда.

— Когда они утром увидели Симона в воде, Мари прыгнула, чтобы вытащить его. Только она одна, больше никто не прыгнул. Остальные держались на берегу. Мари вымокла, а у них одежда была сухая.

Анна поразмыслила.

— Значит, ваша тетя решила: другие думали, что прыгать в воду, спасать, бессмысленно. Что они уже знали — Симон мертв.

— Вода в каменоломне ледяная. — Матс пожал плечами. — Они еще вечером промерзли до костей. У Карины губы посинели. — Он беспокойно потоптался на месте. — Мне пора. Спасибо за кофе.

На прощанье Матс погладил Мило, медленно пересек двор. Лишь когда он скрылся за деревьями, Анна поняла: что-то в его поведении фальшиво, царапает глаз.

Вечером Анну настигла бессонница. Они с Агнес почти не говорили, а из-за последних событий она забыла позвонить адвокату и спросить, что там с внутренним расследованием. Но ее мысли были заняты другим.

Как вообще Рюландер оказался здесь? Почему он объявился в Неданосе именно на этом празднике? Откуда у него песня Симона Видье, почему он хотел, чтобы ее поставили для Кайи Бьянки и трех остальных? Куда делся его мобильник, почему он не обулся и — самое главное — кто его убил? И хотя версия Анны висела в воздухе, Анна была уверена: смерть Рюландера — не самоубийство и не несчастный случай. В этой истории чего-то не хватает. Чего-то, что связывает части рассказа воедино. И это что-то необходимо найти.

Усталость брала свое, мысли начали путаться. Великан Матс и его история. Матс сказал, что Карина Педерсен замерзла так, что губы посинели. Откуда он знает? Может, сестра ему рассказала, но это вряд ли. Мари и Матс, похоже, не очень близки.

Мысли спутались, и Анна соскользнула куда-то между сном и бодрствованием. Она уже почти спала, когда ей показалось, что наверху, в зале для проповедей, скрипнула половица.