Другая женщина - Сэнди Джонс

– Что? – переспросила я.

Он прокашлялся:

– Я не думаю, что мы можем… что я могу так поступить. При нынешних обстоятельствах. Это страшное потрясение. Мне нужно время, чтобы все обдумать.

– Ты серьезно?

Он кивнул.

– Прямо вот реально, честно-честно? – Мой голос делался все громче. И с каждым слогом поднимался октавой выше.

– Просто кажется, что это неправильно, Эм. Что это нехорошо. Ну признай сама. Сейчас не самый подходящий момент. Мы же не хотим, чтобы наша свадьба прошла в спешке, когда все думают о другом. Верно?

Если он ждал от меня подтверждения, он обратился не по адресу.

– У твоей мамы рак. – Я пальцами изобразила кавычки вокруг этого страшного слова.

– Какого хрена, что это значит? – Он вскочил (на нем были только боксерские трусы), взъерошил волосы пятерней. – Она больна раком, Эм. Господи!

Я смотрела, как он меряет шагами комнату, и прямо чувствовала, как от него исходит беспомощность и ярость. Он походил на курицу в тесной клетке: некуда улететь, некуда уйти, негде выпустить пар, который скапливался у него внутри. Я могла бы уже сейчас облегчить бремя его забот – по крайней мере, в какой-то степени. Приподнять крышку той скороварки, в которую он сам себя загнал. Сказать ему: я думаю, что она лжет, я знаю, что она лжет. Поделиться с ним своей убежденностью: она все это нарочно придумала, чтобы предотвратить свадьбу. Но это звучало просто смехотворно. Кто способен так поступить? Нормальный человек в здравом уме не способен представить себя произносящим такую гнусную и подлую ложь. Я могла бы рассказать ему обо всем, что она мне сделала и что она мне говорила все то время, что мы с ним вместе. Как она буквально горы сворачивала, лишь бы нас развести. Как она постоянно стремилась меня унизить. И теперь, после восьми месяцев травли и злобы, она опустилась до такого низкого поступка – самого низкого, даже на фоне всех прочих ее пакостей. Поверит ли он мне? Вряд ли. Возненавидит ли он меня после этого? Наверняка. Победит ли она в результате? Несомненно.

Нет. Я ничего не приобретаю, сказав ему правду. Но будь я проклята, если я позволю ей добиться своего с помощью этого мерзкого вранья. Мы поженимся. И не важно, нравится ей это или нет.

– Успокойся. – Я поднялась с кровати и подошла к нему.

– Чего-чего? Успокоиться? Предполагается, что я завтра женюсь. А у моей матери нашли рак. Как это я, по-твоему, могу успокоиться, черт побери?

– Мы завтра женимся, – поправила я. – Мы во всем этом – вместе.

Я попыталась обнять его, обхватить его руками, но его ладонь предостерегающе взметнулась вверх.

– Мы во всем этом – совершенно не вместе, – бросил он резко. – Ты даже не старалась замаскировать свои… чувства к моей матери. И, если уж честно, ты бы и соломинку ей не бросила, если бы она тонула. Так что давай-ка не будем делать вид, что тебя действительно это беспокоит и что ты чувствуешь мою боль.

Я сделала шаг назад:

– Ты несправедлив. Не притворяйся, будто дело тут во мне. Твоя мать из кожи вон лезет, лишь бы дать мне почувствовать, что я в вашей семье – нежелательный гость. С того самого дня, когда я с тобой познакомилась. Я очень, очень старалась с ней поладить. Но знаешь что, Адам? Оказалось, что это совершенно невозможно! Из-за нее.

Его рука снова взлетела вверх, и на какое-то мгновение мне почудилось, что он обрушит ее на меня. Но вместо этого он повернулся и вмазал кулаком по шкафу. Шляпные картонки, в которых я хранила всякие сувениры, соскользнули сверху и вывалили на пол все свое содержимое.

Я так и застыла. Я хотела открыть рот, но не в силах была произнести ни слова.

– Прости, Эм, – вскрикнул он, опускаясь на колени. – Я не знаю… даже не знаю…

Та часть меня, которая его любила, хотела встать на колени рядом с ним, обнять его, убаюкать. Но какая-то другая часть ощущала непонятную отстраненность, словно я наблюдала за отчаявшимся незнакомцем, пытающимся подобрать с пола кусочки, на которые распалась его жизнь. То, что в человеке, которого я люблю, обнаружилась, да еще накануне свадьбы, эта неведомая мне сторона, и встревожило, и ужаснуло меня.

Я уселась обратно на кровать. Мне требовалось выждать, чтобы как следует уяснить себе происходящее, чтобы убедиться, что я по-прежнему полностью контролирую ситуацию, – потому что меня душило желание выложить все, что у меня на душе. Но столь же мощной оказалась паника, стиснувшая мне грудь: я начинала понимать, что он действительно может отменить свадьбу.

– Эм, прости меня, пожалуйста, – снова завел он, придвигаясь (почти подползая) ко мне и кладя голову мне на колени. – Я просто не знаю, что и делать.

Я погладила его по затылку.

– Все будет хорошо, – проговорила я. – Обещаю.

– Как это? Как ты можешь обещать? Вдруг она умрет?

Мне хотелось завопить: «Она не умрет, потому что она даже не больна». Вместо этого я ответила:

– Мы будем за ней ухаживать. Она поправится.

Он посмотрел на меня покрасневшими глазами:

– Ты так думаешь?

Я кивнула:

– По-моему, она бы сама хотела, чтобы мы не переносили свадьбу. Я в этом уверена. Она бы не хотела, чтобы мы из-за нее слишком суетились и все отменяли. – Я почти слышала свой внутренний хохот.

– Наверное, ты права.

– У людей каждый день, каждую минуту находят рак. – Еще произнося эти слова, я возненавидела себя за то, что приравняла Памми к миллионам тех, кто действительно сражается с этим жутким недугом. – И у многих сейчас, в наше время, очень неплохие шансы.

Он с жалким видом кивнул.

– Куда лучше, чем было когда-то. Наука сделала большой шаг вперед.

По его остекленевшему взгляду я поняла, что мне как-то не удается до него достучаться.

– Люди успешно с этим справляются. Миллионы уже справились. – Я потянулась к нему, сжала его руки. – Велика вероятность, что у нее все будет в порядке. Давай посмотрим, с чем мы действительно имеем дело. Будем помогать ей с этим бороться. Станем всячески ее поддерживать.

– Знаю. Я все это знаю. – Он шмыгнул носом. – Но я просто сейчас не могу взваливать на себя еще и это.

– Я понимаю. Так что давай доведем все до конца. Отменить свадьбу будет еще сложнее. Столько лишних хлопот. – Я преувеличенно громко вздохнула.

– Уж лучше отменить, чем прожить весь этот день как в тумане. Я сейчас не способен сосредоточиться ни на чем, кроме мамы. Ей нужно, чтобы я был рядом.

Нет, он меня не слышал. В голове у меня заметались мысли о ближайшем будущем: я стала составлять список всех, с кем мне придется связаться, если мы действительно отменим свадьбу. Нет, этому не бывать. Я этого не допущу.

Я крепко ухватилась за его запястья и пристально посмотрела ему прямо в глаза.