Я отпускаю тебя - Клер Макинтош

Мы прожили в новом доме около года, когда у меня возникла необходимость слетать в Париж по работе. Даг вышел на потенциального нового клиента, и мы планировали произвести впечатление, чтобы они разместили у нас большой заказ на программное обеспечение. Наш бизнес буксовал, и доходы были скромнее и поступали реже, чем мне было обещано. Я по-прежнему вынимал кредитку, водя тебя в рестораны и покупая цветы, но выплачивать за дом становилось все сложнее. Парижский клиент мог спасти положение.

– Можно, я тоже поеду? – попросила ты. Это, по-моему, был единственный раз, когда ты проявила интерес к моему бизнесу. – Я так люблю Париж!

Я помнил, как похотливо Даг глазел на Мэри, когда я однажды привел ее на офисную вечеринку, и как она начала вести себя в ответ. Я не собирался повторять эту ошибку.

– Я там буду работать круглые сутки, некогда будет тебя развлекать. Съездим вместе, когда я освобожусь. К тому же тебе нужно закончить вазы.

Ты целыми, по-моему, неделями таскалась по сувенирным лавчонкам и галереям с образцами твоего ремесла; все, чего ты добилась в результате, – два магазина захотели взять дюжину твоих горшков и ваз на комиссию. Ты была так довольна, словно выиграла в лотерею, и сидела над гончарным кругом с удвоенным усердием.

– Чем дольше делаешь, тем меньше в итоге стоит твое время, – предупредил я тебя, но с тем же успехом я мог делиться своим деловым опытом со стенкой. Ты продолжала часами раскрашивать и покрывать глазурью свою глину.

Я позвонил тебе, приземлившись в Париже, и почувствовал нестерпимую ностальгию по дому, услышав твой голос. Даг повел клиента на ужин, а я, сославшись на мигрень, остался и заказал стейк в номер, жалея, что все-таки не взял тебя. Безукоризненно заправленная кровать казалась огромной и неприветливой, и в одиннадцать вечера я спустился в гостиничный бар. Я заказал виски и остался у стойки, повторив заказ прежде, чем допил первую порцию. Я послал тебе сообщение, но ты не ответила; полагаю, ты была в своей мастерской, безразличная к моим звонкам.

За столиком сидела женщина в сером полосатом деловом костюме и черных туфлях на шпильках; рядом на стуле лежал открытый портфель. Она просматривала какие-то документы и, подняв голову и поймав мой взгляд, изобразила скорбную улыбку. Я улыбнулся в ответ.

– Вы англичанин, – сказала она.

– Неужели это так очевидно?

Женщина засмеялась.

– Когда столько ездишь, учишься замечать мелочи. – Она подобрала бумаги и отправила их в портфель, закрыв его с громким щелчком. – Все, хватит на сегодня!

Однако она не сделала движения уйти.

– Могу я составить вам компанию? – спросил я.

– Сделайте одолжение.

Я не планировал, но это было именно то, чего мне не хватало. Я не спрашивал ее имени до самого утра, когда она вышла из ванной, завернувшись в полотенце.

– Эмма, – ответила она. Моим именем она не поинтересовалась, и я гадал, часто ли она делает это с незнакомцами в безымянных гостиничных номерах разных городов.

После ее ухода я позвонил тебе и позволил рассказать о твоем дне: как доволен вазами владелец магазина и как ты ждешь не дождешься моего возвращения. Ты жаловалась, что соскучилась и в разлуке тебе плохо, и я почувствовал, как меня вновь наполняет уверенность и в душе воцаряется спокойствие.

– Я люблю тебя, – сказал я. Я знал, ты хочешь это услышать. Тебе ведь недостаточно видеть, сколько я для тебя делаю, как я о тебе забочусь. Ты еле слышно вздохнула.

– Я тоже тебя люблю.

Даг явно мастерски обработал клиента за ужином: по шуточкам за утренними переговорами стало понятно, что они сходили в стриптиз-клуб. К полудню мы заключили сделку, и Даг позвонил в наш банк заверить, что мы снова платежеспособны.

Я попросил человека с ресепшена вызвать мне такси.

– Где в городе лучшие ювелирные магазины? – спросил я.

Клерк понимающе улыбнулся:

– Маленький сувенир для леди, сэр?

Я проигнорировал его фамильярность.

– Так где?

Его улыбка стала напряженной.

– На улице Фобур-Сент-Оноре, мсье.

Пока я ждал такси, клерк держался самым подобострастным образом, но его вольность стоила ему чаевых, а я боролся с раздражением до конца поездки.

Я прошел всю Фобур-Сент-Оноре, прежде чем выбрал маленький ювелирный с прозаическим названием «Мишель», где черные подставки были утыканы сверкающими бриллиантами. Я выбирал не торопясь, но продавцы в скромных костюмах так и вились вокруг, предлагая помощь и совет, и я не мог сосредоточиться. В конце концов я выбрал самое большое и броское, от которого ты не сможешь отказаться: квадратный белый бриллиант на простом платиновом ободке. Подавая кредитку, я сказал себе, что ты этого стоишь.

Я прилетел на следующей утро. Маленькая кожаная коробочка прожгла дыру в кармане моего пальто; я планировал повести тебя на ужин, но когда ты открыла дверь, выбежала мне навстречу и обняла изо всех сил, я не смог ждать ни секунды.

– Выходи за меня замуж.

Ты засмеялась, но, видимо, увидела, что я не шучу, потому что смех оборвался, и ты зажала рот ладонью.

– Я люблю тебя, – продолжал я. – И не могу без тебя.

Ты ничего не отвечала. Такого я не предусмотрел. Я ожидал, что ты забросишь руки мне на шею, поцелуешь, может, всплакнешь, но, безусловно, примешь мое предложение. Я нашарил коробочку с кольцом и сунул тебе в руку.

– Я серьезно, Дженнифер. Я хочу, чтобы ты была моей. Навсегда. Скажи, что выйдешь за меня. Пожалуйста, скажи, что выйдешь!

Ты едва заметно качнула головой, но открыла коробочку, и у тебя даже рот приоткрылся.

– Я даже не знаю, что сказать…

– Скажи «да».

Возникла пауза – достаточно длинная, чтобы я испугался: ты мне откажешь. А потом ты сказала «да».