Последний ход - Мэри Бёртон

– Я опросил хозяйку, а теперь собираюсь обойти соседние заведения и собрать записи камер видеонаблюдения, – доложил полицейский.

– Отлично, – сказал Мазур. – Я хочу поговорить с хозяйкой.

Полицейский пожал плечами.

– Эмма Гибсон. Она мало что знает.

– Понятно.

У входа их встретила высокая худая женщина с седыми волосами, закрученными в пучок. Она была в крестьянской юбке и фартуке. На руках позвякивали браслеты. Гибсон разговаривала с другим полицейским в форме, облегченно вздохнувшем при виде Мазура.

– Вы Эмма Гибсон? – уточнил детектив, предъявляя свой значок.

Женщина вскинула подбородок.

– Да.

– Насколько я понимаю, это кафе принадлежит вам?

– Точно, вот уже пятнадцать лет.

– И у вас работала Ребекка Кендрик.

– Совершенно верно. – Ей удалось унять дрожь нижней губы, но голос ее дрогнул. – Чуть больше года.

– Что вы можете о ней сказать? – спросила Кейт.

– Замечательная девочка! – Женщина заморгала, прогоняя слезы. – В юности у нее были проблемы, но она взяла себя в руки и двинулась дальше.

– Какие именно проблемы? – спросила Кейт.

– Ребекка почти ничего не рассказывала. Что-то со здоровьем, что привело к пьянству и в конечном счете арестам. Она вышла на свободу по условно-досрочному освобождению только в прошлом году.

– Не все принимают на работу отсидевших осужденных, – заметил Мазур.

– У Ребекки была отличная характеристика от программы трудового перевоспитания. Я связалась с ее куратором, и та лично поручилась за нее.

– Кто курировал программу? – спросил Мазур.

– Автосалон Санчесов.

– Глория Санчес? – уточнила Кейт.

– Да. – Женщина нахмурилась. – Господи, вы полагаете, эти дела связаны?

– Пока что мы не знаем, – сказала Кейт. – Миссис Санчес когда-либо заглядывала в ваше заведение?

– Несколько недель назад она зашла к нам выпить кофе. Ребекка отпросилась, они с Глорией сели за столик в углу и долго разговаривали. Мне показалось, разговор был серьезный, но на прощание Глория крепко обняла Ребекку.

– Больше вы их вместе никогда не видели? – спросила Кейт.

– Нет. – Эмма Гибсон подалась вперед. – Послушайте, Ребекка прилежно работала и собиралась вернуться в школу. Девочка она была умная, и если б не оступилась в свое время, то далеко пошла бы. – Она прикусила губу. – Вы думаете, отозвалось ее прошлое?

– Пока что мы выясняем все обстоятельства дела, – сказал Мазур. – Вы сказали, Ребекка закрыла кафе как положено?

– В журнале она проставила двадцать три часа одну минуту, как и должна была.

– В последние дни вы не замечали ничего необычного?

– Нет. Не было ничего такого, что привлекло бы мое внимание.

– У Ребекки были друзья? – спросил Мазур.

– Конечно. Парни и девушки, ее ровесники. Они иногда заходили ее проведать.

– Имена можете назвать?

– Только пару имен. Стив и Патси. Остальных я не знаю. Мне они показались хорошими ребятами. Точно знаю, что все они были членами группы поддержки наркоманов. «Сама выкарабкалась и другим помогу», – любила повторять Ребекка. – Миссис Гибсон нахмурилась. – Вообще-то я видела одного типа, который болтался на улице, когда Ребекка работала. В кафе он не заходил, к ней не обращался. Но следил за ней, и поэтому я обратила на него внимание.

– Что за тип? – спросила Кейт.

– Высокий, худой, темные волосы. Хорошо одет.

– Какого возраста?

– Пожалуй, лет тридцать с небольшим. Я его не знаю, поэтому спросила у Ребекки, не ее ли это приятель. Она ответила, что нет.

– Вы ей поверили?

– Странно, что вы спросили, – сказала миссис Гибсон. – Я никогда не ловила ее на лжи, но в тот раз у меня возникло какое-то странное чувство.

– Вы думаете, Ребекка его знала?

– Я потом еще раз спросила у нее, но она лишь отмахнулась. Сказала не брать в голову.

– Больше вы этого типа не видели?

– Нет. После того дня не видела. – Хозяйка кафе сдвинула брови. – Вы думаете, это он ее убил?

– Возможно, он просто стоял на улице.

Пролистав телефон, Мазур нашел фотографию Уильяма Болдри.

– Это тот самый человек?

Эмма Гибсон долго смотрела на телефон.

– Фотография сделана давно, но я бы сказала, что это он.

– Вы уверены?

– На девяносто процентов. – Нахмурившись, Гибсон подняла взгляд на следователя. У нее в глазах блеснули слезы. – Это он убил Ребекку?

Мазур почуял нутром, что идет по верному следу, но постарался сохранить свой голос ровным, а лицо безучастным.

– Мы его разрабатываем.

Печальная улыбка тронула губы миссис Гибсон.

– Я до сих пор не могу поверить в то, что Ребекки больше нет. Впереди ее ждала такая большая жизнь…

– У вас есть камеры видеонаблюдения? – спросил Тео, убирая телефон в карман.

– Нет, но есть в ресторане напротив.

– Попрошу напарницу проверить. – Он отправил сообщение Палмер.

– У Ребекки был шкафчик в подсобке, – сказала Гибсон. – Хотите заглянуть?

– Ведите, – сказал Мазур.

Они прошли следом за хозяйкой кафе в подсобное помещение, где та указала на шкафчик с цифровым замком. Быстро покрутив ручки, набрала код и открыла дверцу.

– У меня это было строгое правило. Я должна была иметь доступ, учитывая то, что в прошлом Ребекка баловалась наркотиками. Ни разу не отпирала ее шкафчик, но при необходимости могла бы это сделать.

Подойдя к шкафчику, Кейт изучила его содержимое: открытка с видом Гавайев, разноцветные бусы, зеркальце, толстовка, щетка для волос и губная помада.

– Она не соответствует профилю, – тихо промолвила Хейден. – Все остальные жертвы Прорицателя были проститутками и злоупотребляли наркотиками.

– Как вы схватили Прорицателя?

– Предположила, что он, прежде чем убить жертву, долго ее выслеживает. Для подобных мужчин предвкушение почти так же важно, как и само убийство. Местная полиция переворошила сотни чеков из заведений, расположенных поблизости от места работы убитых девушек. В одном кафе несколько раз засветилась кредитная карточка Картера. Той же карточкой он расплатился в хозяйственном магазине, купив кухонный нож и изоленту. Раны на груди у жертв были сделаны идентичным ножом.

– И вы уверены, что задержали того, кого нужно?

– ДНК Картера совпала с образцами волос, обнаруженных на жертвах номер два и три. Также отпечаток его большого пальца был на рулевом колесе машины первой жертвы. Мы собрали улики, привязывающие его ко всем трем убийствам.