Единственный, кто знает - Патрик Бовен

Сквозь прошлое

Сквозь стекло операционного блока Марион наблюдала за тем, как работает Натан.

Сегодня он проводил особо сложную и тонкую операцию. В прежние времена одна лишь возможность присутствовать при этом вызвала бы у Марион безумный восторг. Но сегодня был не тот случай — поскольку счастье, абсолютное счастье, почти всегда порождает глубокую грусть.

Такую реакцию легко понять. Вот вы и достигли вершины. Вы здесь. Вы всегда мечтали о том, чтобы достичь своей цели — выиграть в лотерею, выучиться на хирурга, возглавить предприятие, стать актером, иметь детей, хотя врачи диагностировали у вас бесплодие, взойти на Эверест, встретить величайшую любовь всей своей жизни, — и вот наконец вы ее достигли.

Вы и сами не знаете толком, как вам это удалось.

Одни скажут, что это случилось благодаря вашей настойчивости. Другие — что вам просто повезло. Что вы оказались, как говорится, в нужном месте в нужное время. И вы никогда не узнаете о точном соотношении первого и второго.

Но одно известно точно: теперь вам придется спускаться с ваших заоблачных высот. И вас охватывают тревога и грусть.

Сколько еще продлится ваше счастье? О чем теперь мечтать, когда вы уже получили свои миллионы? Стали хорошим хирургом? Блестящим менеджером? Великим актером? Справитесь ли вы с воспитанием детей? Будут ли другие горы, на которые вы сможете подняться, еще более прекрасные? Долго ли продлится ваша великая любовь?

Поскольку все сводится к этому.

Сколько времени?

Долго ли еще?

Марион опустила голову.

Чертовски неприятный вопрос, не так ли?

— Что ты говоришь? — спросил Натан, выходя из операционного блока.

— Так, ничего, — ответила она. — Мысли вслух.

Он стянул халат и бросил его в корзину для стирки. Они перешли в раздевалку. Здесь они были одни.

— Ты смотрела, как я оперирую?

— Да нет, почти не смотрела…

— Ты думала обо мне?

— Еще бы. О тебе и о твоей самодовольной улыбочке. Той самой, которой ты улыбаешься и сейчас.

— Она всегда неотразимо на тебя действовала, правда же?

— Я ее называю «Натан Чесс номер три».

— Нет, — возразил он, — это номер два. — Затем обнял ее. — А вот это — номер три.

Некоторое время они стояли, обнявшись, среди медицинских халатов, панталон и обуви. Больничная романтика во всей своей красе.

Но Марион еще никогда не чувствовала себя такой счастливой.

— У меня для тебя подарок, — сказала она.

— Вот как?

— Да.

— В честь чего?

— Решила отметить наш первый месяц.

— С того дня, как я поцеловал тебя на площади перед Нотр-Дам?

— Именно.

— Ну, надо же. Все и впрямь серьезно!

Марион раскрыла пластиковый пакет и вынула оттуда небольшую гипсовую плитку.

— Что это? — спросил Натан.

— Это плитка с отпечатками рук, вроде тех, что на Голливудском бульваре. Я взяла гипс в отделении первой помощи и сама ее сделала. На ней отпечатки обеих моих ладоней. Раз уж ты постоянно занимаешься чужими руками, пусть у тебя будут и мои. Имей в виду, это хрупкая вещь. Так же, как и я. Ты не должен меня разбить.

Улыбка Натана исчезла.

— Я тебя не разобью.

— Никогда?

— Никогда.

— Почему ты так в этом уверен?

Он взглянул на нее очень серьезно.

— Потому что я тебя люблю, Марион Марш.

В тот же вечер они в обнимку зашли в ресторанчик в Латинском квартале. Был канун Рождества, на столиках горели свечи. Снаружи шел то дождь, то снег, словно зима колебалась, не зная, что ей выбрать, и раскачиваясь, как на качелях, между двумя сезонами.

— В детстве мне всегда хотелось лодку, — сказал Натан.

— Лодку?

— Да, совсем маленькую. Но отец все время мне отказывал. Не позволил иметь даже надувную. Он как будто боялся, что я от него уплыву, что в конце концов и случилось. С тех пор я не перестаю о ней мечтать. Маленькая парусная лодка, где-нибудь в спокойном месте, посреди красивого пейзажа… Плывешь куда хочешь, и никто не заставляет тебя выбирать то или другое направление… Лодка — это ведь так символично, правда?

— Да, наверно…

— Что-то не так? Ты сегодня не в своей тарелке…

— У меня болит живот.

— Опять? Ты уже столько раз на это жаловалась. Ты не…

— Нет, не беременна. Я соблюдаю все необходимые предосторожности.

— Хочешь, я тебя осмотрю? Моя специальность — хирургия кисти, но я умею делать любые хирургические операции. За время учебы я проходил стажировку по многим специальностям…

— Ничего страшного. Может быть, позже… Скажи лучше, зачем ты меня сюда привел?

Натан принял нарочито таинственный вид и поставил на стол небольшую коробочку.

— Что это? — спросила Марион с внезапно заблестевшими глазами.

— Открой — и увидишь.

Она открыла коробочку — очень медленно и осторожно.

Внутри оказался небольшой свиток пергамента, перевязанный красной шелковой ленточкой.

— Что это?

— Разверни.

Марион развязала ленточку и развернула пергамент.

На нем каллиграфическим почерком было написано:

ТРИ ЖЕЛАНИЯ

— Это магический пергамент, — торжественно произнес Натан. — Он рассчитан на три желания. Иными словами, сегодня вечером я пригласил сюда невидимого доброго гения, который готов их исполнить.

— Хм… Ну что ж, это прекрасная идея. Но твой гений действительно может это сделать — или это просто трюк, чтобы затащить меня сегодня в постель?

Натан сделал вид, что смертельно оскорблен:

— Не шути так с гениями! Тем более что этот действительно очень могущественный! Если ты в него не поверишь и откажешься загадывать желания, он сильно разгневается!

— Ну, хорошо…

Несколько секунд она раздумывала. Потом сказала:

— Значит, так. Желание номер один: небольшой подарок, не обязательно дорогой. Желание номер два: музыка, которая всегда напоминала бы мне о тебе…

Натан пожал плечами:

— Ну, пока все довольно просто…

— Да, но я уверена, во-первых, что твой гений — мужчина, а во-вторых, что он очень занят. На всякий случай я дам ему несколько дней на выполнение желаний. А то вдруг и вовсе останусь ни с чем… — Слегка потерев подбородок, Марион прибавила: — И желание номер три: я хочу что-то особенное. Какой-то единственный и неповторимый момент, только для нас двоих. Над этим твоему гению придется немножко поломать голову. И приложить какие-то усилия. Это должно быть настоящее маленькое чудо. Ну вот. Подарок, мелодия и чудо. Ты запомнил?