Назовите как хотите - Рассел Джеймс

— Вы сами паковали свой багаж?

— Есть ли в вашем багаже что-либо из этого списка?

— Почему на паспортной фотографии вы без бороды?

— Почему пищит рентген-контроль?

— Не затруднит ли вас показать содержимое ваших карманов?

— Не могли бы вы убрать распятие, потому что это на него реагирует рентген-контроль?

Он презрел соблазны дьюти-фри и принялся рыскать по комнате отдыха в поисках места, где ему не придется сидеть плечом к плечу с толпой язычников. Он должен побыть один, решил Деларм.

Но тут…

Под плакатиком, благодарившим пассажиров за отказ от курения, он углядел прильнувшую друг к другу парочку. Волосы у обоих были светлыми: у него — прямые, крашенные прядками и лихо зачесанные на бровь, как у старшеклассника, а у нее — словно хлопья медовой сахарной ваты.

Точно карающий ангел, предстал перед ними Деларм.

— Вы бежали от гнева людского…

Клайв пришел в замешательство. Он быстро взглянул на него, точно вспугнутый кролик. Глория же почти не видела Деларма в отеле и безразлично обозрела его, словно уборщика аэропорта.

Клайв спросил:

— Вы тоже на самолет?

Он всматривался через плечо Деларма, пытаясь разглядеть, есть ли кто с ним.

— Нечестивый бежит, когда никто не гонится за ним.[19]

— Верно, но верно и то — как это говорится? — пусть тот, кто без греха, первый бросит камень?

— Вы перефразируете — «кто из вас без греха, пусть первый бросит в нее камень».

— Эй! — воскликнула Глория. — А я-то вам что сделала?

— Кто может найти добродетельную жену…

— Послушайте, — отрезала она. — Если вы — типа свидетеля Иеговы, валите отсюда на хрен.

Деларм побагровел:

— Я представляю церковь истинную…

— Да ну? Нам не нужно карманных Библий, спасибо.

Клайв примиряюще вскинул руку:

— Так мы летим одним рейсом, Деларм?

— Боюсь, что… нет, я надеюсь на это. Поверьте, лорд Клайв — если вы действительно лорд, — уж теперь-то я от вас не отстану.

— Вот и хорошо.

— Хорошо?

— Именно, — ответил невозмутимый Клайв. — Потому что, если вы запамятовали, вы должны мне — э-э — сто пять тысяч долларов, так?

— Что?!

— Так он не заплатил? — взвизгнула Глория.

Клайв обернулся к ней (при этих словах Деларм густо покраснел):

— Он переоценил свои возможности. Видишь ли, во время аукциона он назвал сумму, которая впоследствии оказалась для него неподъемной — и я, по доброте душевной, позволил ему повременить с оплатой.

— Я заплатил! — взвыл Деларм.

— Первоначальный взнос, — промурлыкал Клайв. — И кажется, что-то говорили по поводу возвращения в Америку с тем, чтобы просить свою церковь собрать остаток денег?

Глаза Деларма так и вылезли из орбит.

— Я требую возврата моих денег!

— Вряд ли. Условия сделки предполагает полную выплату.

— Мы ничего вам не должны! Вы нас обманули!

Сидевшие поблизости пассажиры разом прекратили разговоры и навострили уши.

— Это я вас обманул? — повторил Клайв. — Вы должны сто пять тысяч! Как это я мог вас обмануть?

Глория кивнула:

— И ты за это ответишь, браток, — попомни мои слова.

Клайв сделал вид, что шарит в сумке:

— Где-то тут у меня была ваша расписка — в получении двадцати пяти тысяч первоначального взноса; и там указано, что вам осталось выплатить сто пять тысяч.

Деларм взорвался:

— Думайте, что говорите, лорд Клайв! Мы привлечем вас к суду за каждый цент из этих двадцати пяти тысяч — и выиграем дело!

Клайв покачал головой, притворяясь, что слова бородача его позабавили:

— Да ну? Даже с учетом того, что всех документов у вас — одно долговое обязательство на сто пять тысяч? И вообще, кто это — «мы»? Так себя именует только королева английская.

— Моя церковь поглотит вас заживо!

— Вот это по-христиански! — рассмеялась Глория.

— Мы подадим в суд!

— Только после того, как выплатите остаток, — мягко ответил Клайв. — Вы не можете потребовать свои деньги обратно, не заплатив их.

— Я платил!

— У нас есть ваша долговая расписка на сто пять тысяч!

— Мне это уже надоело, — встряла Глория. — Я не собираюсь сидеть десять часов в самолете и все десять слушать, как вы будете препираться. Послушайте! — Она оглянулась вокруг — сидевшие в радиусе нескольких рядов от них напряженно вслушивались.

— А вы что? На спектакль пришли? Нечего тут уши греть!

Сидевшая поблизости женщина в очках без оправы оказалась не из робких. Она устремила свои окуляры на Клайва и спросила:

— Э-э, простите, — вы и в самом деле лорд?

— Господи Иисусе! — возопила Глория. — Никуда нельзя пойти, чтобы не наткнуться на американцев!

— Вообще-то, милочка, — спокойно ответила женщина, — этот самолет летит в Америку.

Глория процедила:

— Я приехала сюда, чтобы побыть подальше от американцев.

— Тогда вам лучше было купить билет до Дар-эс-Салама.

Глория вскочила на ноги, и женщина покосилась на нее сквозь стекла очков — она была вдвое крупнее Глории. Но той было не до нее — она схватила Клайва за руку:

— Пошли кофе выпьем.

— Я не прикасаюсь к стимуляторам, — заявил Деларм, но тем не менее поплелся за ними в бар аэропорта.

Деларм не стал брать даже минеральную воду, поскольку не особо верил в целебные свойства микроэлементов. Клайву досталась чашка чего-то, больше похожего на эспрессо, а Глория позволила себе какую-то розовую шипучку в бумажном стаканчике, украшенном зонтиком из гофрированной бумаги. Все трое теперь стояли — но говорили тихо.

Глория заявила:

— Эй, ребята! Хватит строить из себя мачо! Эдак вы ничего не добьетесь. Я вот что думаю… важно-то, в конце концов, вот что…

Широко раскрыв глаза, посмотрела Глория на Деларма, пытаясь убедить его, что она — беспристрастный, честный бизнесмен (хотя в его глазах она была блудница вавилонская).

— Я о том, что вы хотите — титула или возврата денег?

— Ваш титул — пустышка!