Смерть в кредит - Джеймс Гриппандо

– А мне-то что с этого?

Тут вмешался Тео:

– Я сидел в тюряге и знаю, как оказать давление на человека за решеткой, чтобы его семья выложила должок.

Дрючила одобрительно кивнул: Тео глаголил разумные вещи.

– Да, тогда я буду счастлив. Только каким образом у вас получится доставить Монтальво в тюрьму в течение тридцати дней?

– Получится, – заверил Джек.

– А если нет?

Вернулась официантка, и разговор прервался. Она поставила перед Тео двойную порцию блинчиков. Тот, погрустнев, вопросительно взглянул на тарелку.

– Это еще что за хрень? – буркнул он.

– Блинчики с голубикой, – монотонно пробурчала официантка.

– Блинчики с голубикой? Хрен тебе.

– Нет, это блинчики.

– А что за гадость сверху?

– Голубичный компот.

– Это не блинчики с голубикой. В блинчиках с голубикой должна быть голубика.

– У нас полагается компот сверху.

– Тогда не говорите, что это блины с голубикой. Потому что я это жрать не стану.

– На вкус нет никакой разницы, поверьте мне.

– Я тебе верю, цыпочка, но только когда я вижу эту стопку блинов, облитых синей блевотой, у меня не возникает желания сунуть это в рот. Зато возникает вопрос: кто разрешил голубому человеку обосрать мой завтрак?

– Тогда объешьте с краев.

Тео кинул на нее фирменный взгляд – такой, от которого даже у стреляного воробья засосет под ложечкой.

– Нет, я не собираюсь объедать вокруг. Просто потому что этого не будет, деточка моя. Ты возьмешь тарелку, отнесешь ее в туалет и выкинешь свой компот в толчок, а потом спустишь воду. И будешь спускать до тех пор, пока большая куча голубичного дерьма не выплывет где-нибудь в середине озера Ланиер. Тогда ты вернешься на кухню и принесешь мне настоящие блины с голубикой. Уяснила?

Интенсивность его взгляда нарастала. Официантка лишилась дара речи и даже перестала жевать жвачку. Джеку стало ее немного жаль, хотя он и знал, что представление разыгрывается ради Дрючилы. Женщина взяла тарелку с блинами и скрылась с глаз.

Дрючила осклабился, зубочистка в его губах заходила ходуном.

– Мне нравится твой стиль, паря.

Тео являл собой ледяную невозмутимость.

– Джек верно сказал: через тридцать дней Монтальво вернется за решетку.

– А на вопрос вы не ответили. Что, если у вас ничего не выйдет?

– Тогда заберете мои двадцать пять тысяч, а я верну вам четверть миллиона, – сказал Джек. – Двадцать пять тысяч за месяц – неплохой заработок.

– Из чего вы мне вернете?

– Долговое обязательство на три года. Десять процентов в год.

– Двадцать, – буркнул Дрючила. – Я не дам вам ни цента, пока не предъявите мне доказательства того, что знаете, где находится Монтальво. Мне плевать, что ты сын бывшего губернатора. Сумма круглая, и я на слово не верю.

Джеку не хотелось выкладывать последний козырь, но единственным шансом раздобыть такие деньги за несколько дней была птица наподобие Дрючилы. Джек вынул из кармана диктофон и протянул его Дрючиле вместе с наушниками.

– Монтальво похитил мою подругу, – сказал он. – Это его последний звонок. Он изменил голос, но в конце он себя все-таки выдал. Признал, что он и есть Ловец.

Похоже, скептицизм до конца не оставил Дрючилу, но Джеку не хотелось углубляться в подробности о том, как Мия оказалась Терезой.

– Давай, – сказал Джек. – Слушай. Об этом знает лишь ФБР, больше никто.

Дрючила надел наушники, нажал кнопку воспроизведения и пару минут молча слушал разговор. Джек задал похитителю вопрос на засыпку: считает ли тот, что Мия – женщина на миллион, тот ответил, и запись прервалась. Это немного убедило Дрючилу, но он все еще не сдавался.

– Ну я понял, он признался, что он Ловец. Так ведь у него изменен голос. Откуда мне знать, что это не вы, ребятки, состряпали болванку?

– Ты слышал голос Джека? – спросил Тео. – Если он способен так играть, то заслуживает «Оскара».

Дрючила глубоко вздохнул, с неохотой соглашаясь, что в доводах Тео есть свой резон.

– У вас уже есть гениальный план?

– Ау, здесь понимают человеческий язык? – вскипел Тео.

– Не понял.

– Он хотел сказать «да», – пояснил Джек.

– Ну и что за план?

Джек не собирался делиться с чужаком своей задумкой, однако человек, дающий вам в долг, имеет право знать, что его деньги не растратят.

– Предпримем несколько шагов. Во-первых, я продолжаю вести с ним переговоры, всячески демонстрируя, что легавые в деле не участвуют.

– Ты сам собираешься его арестовать?

– Нет. Без ФБР не обойтись. Моя задача – убедить его, что мы с ним работаем один на один. Только я, и никого больше. Он получит деньги, когда передаст мне Мию. Это единственный способ выманить его из берлоги и предоставить фэбээровцам.

– Как ты убедишь его пойти на одновременный обмен?

– Здесь вступают в действие твои деньги, – сказал Джек. – Я должен убедить его, что в результате он получит кругленькую сумму, ради которой стоит пойти на риск. ФБР согласно внести только двадцать тысяч – использовать в качестве приманки. А мне, чтобы выманить Монтальво, нужно гораздо больше.

Похоже, Дрючила поверил, хотя и не до конца.

– Четверть миллиона баксов – сумма кругленькая. Даже если вы собираетесь использовать их в качестве наживки, нет гарантий, что вы их не потеряете. Я хочу получить залог.

– Был бы у меня залог, я бы пошел в банк, – ответил Джек.

– Я не прошу полной закладной, достаточно части – мне надо знать, что вы настроены серьезно.

Тео извлек из-за пазухи какой-то конверт и швырнул его на стол. Дрючила распечатал его и окинул взглядом содержимое.

– Что это такое?

– Право на недвижимость и лицензия на торговлю спиртным, – ответил Тео.

Джек глазам своим не верил.

– Тео, старина, что это ты удумал?

– Спокойно, Джек. – Тео взглянул Дрючиле в глаза и продолжил: – Это мой бар, «Спарки». Дыра дырой, само заведение ничего не стоит, но за недвижимость и лицензию можно взять пару сотен зеленых.

Джеку хотелось выхватить у него бумаги, сказать, чтобы замолчал. Среагировать он не успел – Дрючила аккуратно сложил бумаги и сунул в карман пальто.

– Когда вам нужна наличность?

– Через два дня, – ответил Тео.

– Это слишком быстро.

– Придется поторопиться, не то потеряешь клиента. Ну что, по рукам?