Без права на ошибку - Ли Чайлд

– Они упорно молчали, как душевнобольные, словно сговорились ничего нам не рассказывать.

Ричер кивнул.

– Я поначалу тоже так считал. Подумал, что эти герои решили проявить мужество, причем все сразу. Потом я посчитал, что они находятся в трансе. Подумал, что это у них такая реакция на запугивание. Ну, как будто они понимали, что уже зашли слишком далеко, и вот теперь им приходится защищать что-то очень близкое и дорогое. Словно им жизненно важно молчать. Не дай Бог проронить хоть слово! Но знаете что?

– Что?

– Все дело в том, что они попросту не понимали, чего мы хотим от них добиться. Мы для них просто белые люди, задающие какие-то непостижимые вопросы, не более того. Ну а они сами оказались слишком хорошо воспитанными и к тому же закомплексованными, чтобы попросить нас убраться из их дома и не спрашивать о подобной чепухе. Они из вежливости продолжали слушать нас, а мы все так же настойчиво вбивали им в голову всякую чушь.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Подумай еще раз о том, что нам известно. На пленке мы видим какую-то несуразицу. Состояние уборщиков меняется, но объяснить это, кажется, невозможно. Помнишь? Ну, как будто в кабинет Стивесанта они входят усталыми, а выходят оттуда более энергичными, что ли. Кроме того, входят они, выглядя вполне аккуратно, а покидают кабинет немножко растрепанными. Кроме того, у Стивесанта они пробыли целых пятнадцать минут, а у секретаря – только девять.

– Ну и что? – в свою очередь поинтересовался босс.

Ричер улыбнулся.

– Ваш кабинет, наверное, представляет собой самую чистую комнату во всем мире. Вы могли бы здесь свободно вести хирургические операции. И вы сознательно поддерживаете эту чистоту. Нам стало кое-что известно и про ваш «дипломат», и про ботинки в дождливую погоду, между прочим.

Фролих непонимающе смотрела на Джека, а Стивесант заметно покраснел.

– Ваш кабинет чист до неприличия, – продолжал Ричер. – И все же уборщики пробыли там целых пятнадцать минут. Почему?

– Им потребовалось время, чтобы достать то самое письмо, – сразу же нашелся Стивесант, – и положить его мне на стол.

– Ничего подобного.

– Значит, Мария одна проделала это все? Или Хулио и Анита тоже принимали какое-то участие?

– Ни то, ни другое.

– Тогда кто же подсунул мне это послание? Неужели мой секретарь?

– И снова нет.

В комнате стало тихо.

– Неужели вы хотите сказать, что это сделал я? – изумился Стивесант.

Но Ричер отрицательно покачал головой.

– Я только хотел спросить вас о том, чем могли заниматься уборщики в идеально чистом кабинете целых пятнадцать минут?

– Отдыхали? – предположила Нигли.

Но Ричер продолжал мотать головой. Неожиданно Фролих расцвела в улыбке:

– Они делали что-то такое, отчего потом вышли из кабинета растрепанными?

Ричер так же дружелюбно ответил ей улыбкой:

– Например?

– Например, занимались там сексом.

Стивесант побледнел:

– Искренне надеюсь, что это не так. И, кроме всего прочего, их же там трое в бригаде.

– Ну, втроем сексом тоже иногда занимаются, – напомнила Нигли.

– Но они живут вместе, – тут же вставил Стивесант. – Если им это так необходимо, они могли бы потерпеть и до дома, а там уже делать все, что им заблагорассудится.

– Но, может быть, им захотелось испытать нечто вроде эротического приключения?

– Забудь про секс, – отмахнулся Ричер. – Думай только о том, что они были несколько растрепаны и выглядели совсем не уставшими. Почему у нас создалось такое впечатление?

Все дружно пожали плечами. Стивесант продолжал сидеть на своем месте бледный, как полотно. Ричер не смог сдержать улыбку:

– Там, на пленке, есть еще кое-что интересное. Когда уборщики заходят в кабинет, мешок для мусора у них практически пустой, а когда выходят, мешок забит чуть ли не до отказа. Неужели так много мусора оказалось у вас в кабинете?

– Нет, – сердито буркнул босс, как будто его оскорбило данное предположение. – Я никогда не оставляю после себя мусора.

Фролих подалась вперед:

– Так что же находилось в этом мусорном мешке?

– Мусор, – безразлично ответил Джек.

– Ничего не понимаю, – в отчаянии произнесла Фролих.

– Пятнадцать минут – это очень долго, – заметил Ричер. – Уборщики пробыли у секретаря девять минут, но успели все вычистить и вымыть. А ее закуток и больше, и грязней, чем кабинет Стивесанта. Давайте сравним обе площади и сложность работы. Теперь предположим, что уборщики везде трудятся с одной скоростью и с одинаковым усердием. Сколько времени у них должна была занять уборка кабинета Стивесанта?

Фролих пожала плечами:

– Минут семь? Восемь? Наверное, не больше.

Нигли кивнула:

– Согласна. Ну, с натяжкой – девять минут.

– Я люблю чистоту, – словно попытался оправдаться босс. – И всегда оставляю инструкции относительно уборки моего кабинета, требуя, чтобы на него бригада тратила не менее десяти минут.

– Но не пятнадцати, – заметил Ричер. – Это было бы излишне. И мы, кстати, спрашивали их об этом. То есть мы интересовались, сколько времени они проводят у вас в кабинете. И что же они нам ответили?

– Они ничего не ответили, – напомнила Нигли. – Они просто удивленно смотрели на нас и молчали.

– Тогда мы спросили, занимает ли у них уборка вашего кабинета всегда одно и то же время. И они ответили положительно.

Стивесант посмотрел на Нигли, ожидая подтверждения, и она согласно кивнула.

– Хорошо, – продолжал Ричер. – Но если короче, то мы говорим только о тех конкретных пятнадцати минутах. Вы все видели эти записи. Ну так скажите мне, чем они там занимались столько времени.

Никто ему не ответил.

– Есть два варианта, – наконец смилостивился над ними Ричер. – Либо их там вообще не было все эти пятнадцать минут, либо они занимались тем, что отращивали себе волосы.

– Что? – переспросила Фролих.

– Вот почему они показались нам немного растрепанными. В особенности, Хулио. Его волосы стали длинней по сравнению с теми, с какими он вошел в кабинет.

– Разве такое возможно?

– Возможно, потому что мы смотрели на уборщиков в разные ночи. Это были эпизоды с двух разных пленок, смонтированные и переписанные на одну ленту. Две половинки двух разных ночей.

В комнате повисла тишина.

– Две разные пленки, – повторил Ричер. – Отгадка состоит в том, что пленки всякий раз меняются ровно в полночь. Первая пленка – настоящая. Иначе быть не может, потому что на ней чуть раньше мы видим, как Стивесант и секретарь уходят домой. На этой пленке запечатлены события среды. Итак, уборщики появляются в одиннадцать часов пятьдесят две минуты. Они выглядят немножко усталыми, ну, может быть, потому, что это первая ночь их смены. Может быть, весь день до этого они занимались своими домашними делами и притомились. Но работа у них осталась прежняя, и ничего необычного не произошло. Нет разлитого кофе, нет невообразимых куч мусора, на которые надо потратить дополнительное время. Вот поэтому мешок для мусора выглядит практически пустым. Я полагаю, что в кабинете Стивесанта они пробыли всего минут девять. То есть, как всегда, справились достаточно быстро. Это вполне объяснимо. Вот почему они удивились, когда мы заметили, что они пробыли в кабинете слишком уж долго. На самом деле, как мне кажется, они вышли из кабинета уже в одну минуту первого, потом девять минут приводили в порядок секретарский закуток, а в десять минут первого вообще оттуда ушли.