Без права на ошибку - Ли Чайлд

– И что же? – нетерпеливо вставила Фролих.

– А то, что после полуночи мы смотрим уже другую запись, может быть, двухнедельной давности. На ней виден Хулио еще со старой прической, до его похода в парикмахерскую. В ту ночь они прибыли на этаж Стивесанта чуть позже, а потому и вышли из его кабинета тоже позже. Ну, может быть, на другом этаже в тот день было много работы. Наверное, там здорово намусорили, потому что мешок был уже почти полным. А выглядели они тогда более энергичными, потому что пытались наверстать потраченное время. Или это была как раз середина смены, они успели войти в ритм и хорошо выспались днем. Вот и получается, что мы видим на пленке, как они входят в кабинет Стивесанта в среду, а выходят из него совсем другой ночью.

– Но число на пленке стоит верное, – вмешалась Фролих. – Я же отчетливо помню, что это был четверг.

Ричер кивнул:

– Нендик подготовил фальшивую пленку заранее.

– Нендик?

– Да, ваш сотрудник, который занимается видеозаписями, – подтвердил Ричер. – Я полагаю, что целую неделю он ставил одно и то же число на пленке, которая вела запись с полуночи до шести утра. А может, две недели. Еще бы! Ведь у него было три варианта развития событий, а потому нужно было иметь различные версии уборки. Первая: уборщики могли войти в кабинет Стивесанта и выйти из него до полуночи. Вторая: они входят туда до полуночи, а выходят в первом часу ночи. И третья: они убирают кабинет уже после двенадцати. Если бы они управились до полуночи, то он представил бы нам пленку, где с полуночи до шести утра в интересующей нас зоне ничего не происходит. Если бы они вошли и вышли из кабинета после полуночи, он нашел бы нам именно такую пленку, причем показывающую, что все это происходит именно в четверг. Но все получилось по-другому, а потому он использовал ту свою фальшивую пленку, на которой запечатлен только уход уборщиков из кабинета Стивесанта.

– Значит, это Нендик положил мне письмо на стол? – спросил Стивесант.

Ричер кивнул:

– Да, Нендик и есть тот ваш сотрудник, который действовал совместно с неизвестными нам лицами. На самом деле камера в ту ночь записала вот что: сразу после полуночи уборщики покидают ваш кабинет, а затем, уже под конец пленки, где-нибудь в половине шестого, через пожарную лестницу к вам в кабинет проникает Нендик и кладет письмо на стол. При этом он, конечно, не забыл надеть перчатки. Настоящую запись он тут же уничтожает, а на полку ставит свою фальшивку.

– Но ведь на пленке показано, как я утром вхожу в кабинет, да и мой секретарь тоже.

– Правильно. Но ведь это уже третья пленка – та, которая встала на запись в шесть утра, и она, конечно, тоже настоящая. Подделкой является только вторая кассета.

В комнате стало тихо.

– Он, наверное, им и рассказал про ваши камеры в гараже, – продолжал Ричер. – Когда доставили еще одно послание, в воскресенье.

– Но как вам удалось догадаться? – изумился Стивесант. – Только по волосам?

– Частично. Немалую роль тут сыграла и попка Нигли. Нендик так волновался из-за своих кассет, что даже не обратил внимания на фигуру Нигли. А вот она это заметила, и даже сказала мне, что это весьма необычное поведение со стороны нормального взрослого мужчины.

Стивесант снова покраснел, словно собирался вслух подтвердить слова Джека.

– Поэтому нам надо немедленно освободить уборщиков, – подытожил Ричер. – Потом переговорить с Нендиком. Ведь это именно он встречался с неизвестными.

Стивесант согласно кивнул.

– И был ими запуган, как я полагаю.

– Думаю, мы не ошибаемся, – кивнул Джек. – И очень надеюсь на то, что он стал сотрудничать с ними отнюдь не по доброй воле.

* * *

Использовав свой ключ-вездеход, Стивесант проник в комнату, где производились и хранились видеозаписи, прихватив с собой в качестве свидетеля дежурного офицера. Они тут же обнаружили, что отсутствуют десять кассет с записью от полуночи до шести утра, предшествующих тому самому четвергу. В журнале Нендик пометил их как бракованные. Затем Стивесант отобрал наугад дюжину кассет, после чего были просмотрены отрывки с них. Выяснилось, что уборщики никогда не задерживались в кабинете босса более, чем на девять минут. После этого Стивесант сделал соответствующий звонок, объяснив, когда и почему следует освободить всю бригаду уборщиков.

Затем им предстояло определить порядок действий. Можно было под каким-нибудь предлогом вызвать Нендика в офис, послать к нему агентов и арестовать или же самим нанести ему визит, чтобы успеть задать свои вопросы еще до того, как начнет действовать шестая поправка, усложняющая ведение расследования.

– Нужно отправляться к нему домой, – предложил Ричер. – Хотя бы для того, чтобы использовать элемент неожиданности.

Он ожидал услышать возражения, но Стивесант только печально кивнул в ответ. Он выглядел бледным и усталым, как человек, на плечи которого свалилось слишком много проблем. Создавалось впечатление, что сейчас он боролся с противоречивыми чувствами. Ему предстояло иметь дело с предателем, с которым нужно поступить по справедливости, но в то же время им двигал инстинкт, присущий всем сотрудникам Секретной службы – по возможности скрывать все то, что связано с работой. И в случае с Нендиком этот инстинкт срабатывал в гораздо большей степени, чем раньше, когда дело касалось только уборщиков. Те считались обычными пешками, и от них, по большому счету, практически ничего не зависело. Другое дело Нендик. Эта фигура занимала видное место в организации, и с ним следовало вести себя иначе. Поэтому Стивесант загрузил компьютер своего секретаря и отыскал адрес Нендика.

Он жил в пригороде, в десяти милях от границы со штатом Виргиния, и дорога туда заняла двадцать минут. Дом Нендика стоял на извилистой улице в тихом квартале, застроенном так давно, что многие деревья в округе успели состариться, но хватало и молодых посадок, отчего все здесь выглядело достаточно аккуратно. Это район, где обитают люди среднего достатка. У подъездов к домам стояли автомобили иностранных марок, правда, не самых новых моделей. Машины выглядели чистыми, но несколько потрепанными. Дом Нендика представлял собой длинную невысокую, похожую на фермерскую, постройку, с крышей цвета хаки и кирпичной трубой. В окнах было темно, и только в одном виднелся голубой отсвет экрана телевизора.

Фролих свернула к дому и остановилась перед гаражом. Все вышли из машины на холод и двинулись ко входной двери. Стивесант вдавил кнопку звонка и не отпускал ее. Через полминуты в прихожей вспыхнула лампочка, и над дверью засветилось оранжевое окно в веерообразном переплете, а над головами прибывших включился еще один светильник. Дверь открылась. В ее проеме молча стоял Нендик, одетый в костюм, словно только что явился с работы. От страха лицо его осунулось, будто он предчувствовал, что сейчас на него обрушатся еще большие неприятности. Стивесант смерил его взглядом, выждал несколько секунд, а затем шагнул в дом. Фролих последовала за ним. Шествие замыкали Ричер и Нигли. Она закрыла за собой дверь и встала у нее, словно часовой: раздвинув ноги и заведя руки за спину.