Ложный рассвет - Том Лоу

Джош Бреннен будто увидал призрака.

– Где Ричард?

– Разве сторож я брату моему? – рассмеялся Сантана.

– Что ты с ним сделал?

– Отец, с чего ты взял, будто я хоть пальцем трону любимого сына семьи?

– Чего ты хочешь?

– От тебя – ничего. Как-то давно я просил тебя дать мне твое имя и дом, просил позаботиться о матери, одной из тех латиночек, которых ты поимел и вышвырнул. Она тебе вроде нравилась, и даже очень. Ты отметил ее: насиловал снова и снова, пока она не понесла от тебя. Маме тогда было всего семнадцать, и она обратилась к тебе за помощью – не для себя даже, для ребеночка. Для меня, папа, меня! Где же ты был, когда меня самого в десять лет изнасиловали?!

– Сколько ты хочешь?

Сантана врезал ему тыльной стороной ладони, с оттягом. Кровь брызнула из разбитой губы на двухдневную седую щетину.

– Думаешь, я за деньгами пришел? Глупый старик! Деньги делать я научился. Научился выживать. Выбора не было, иначе бы сдох. О людях я узнал все на улицах Гвадалахары: богатые туристы, продажные полицейские… Мама стала шлюхой. Ты сломил в ней дух, и ей стало плевать на собственное тело. Она отдавалась мужикам за доллар, в доме или даже на улице. Я возненавидел ее! Из-за тебя! Она умерла от СПИДа. Хотя скорее убило ее унижение, а первым ее унизил ты, папа. Когда мама скончалась, на бедрах у нее так и не прошли шрамы от побоев – ее били твои подрядчики, удочкой. Мне тогда было тринадцать, и один тип помог перебраться в Калифорнию. Я жил в южных пригородах Лос-Анджелеса, отбивался от гопников, воровал, учился, выживал. Перебравшись во Флориду, нашел человека, о котором мама рассказывала под приходами. Я лишь хотел увидеть тебя… поговорить с тобой. Твое истинное лицо я увидел сквозь кровь, что заливала мне глаза. Сквозь твою кровь, папа!

– Заткнись! – взвизгнул Бреннен.

– Нет, старик, ты меня выслушаешь! – Сантана рассмеялся. – Я узнал, как можно получить стипендию и поступил в медицинскую школу. Представляешь, у нас в семье доктор! Ты ведь мог хвастаться богатеньким приятелям: у меня-де сынок – врач. Ты, должно быть, помнишь, как я приходил к тебе первый раз? Пятнадцать лет назад: тогда ты велел одному из своих людей «преподать мне урок». Меня избили так, что до сих пор голова нет-нет да побаливает. Ты позволил избить до полусмерти родного сына, стоял и смотрел. Помню, как глянул на тебя, отец, перед тем как мне выбили зубы. Я валялся в грязи и конском дерьме, смотрел на тебя в надежде, что ты остановишь побои, не дашь погубить родную кровь! Но ты продолжал молча пялиться, и твой взгляд обжигал меня. Кстати, папа, у нас с тобой одинаковые глаза. У тебя сейчас катаракта, но я помню их цвет. Говорят, глаза – зеркало души, однако что, если души у тебя нет? Что в них увидишь? Ад. Зло имеет множество форм, и от тебя мне достался дар скрывать его. Это умение подлинного злодея. Ты в этом искусстве преуспел, папа, годами дурачил окружающих, строил из себя безобидного фермера. На самом же деле ты с легкостью можешь перерезать человеку глотку, как барану.

– Заткнись! – крикнул Бреннен и метнул в Сантану стакан.

– О, знаю, трудно такое выслушивать, отец, однако время признать: я весь в тебя. Я бездушен. Это твой дар мне. Каков отец, таков и сын.

– Не сын ты мне, сучонок! Пошел вон!

– Нет твоей власти надо мной, старик! Звони второму сыну, соберемся здесь, в большом доме, пообщаемся. Устроим семейный сбор.

– Нет!

Услышав тихое жужжание в фойе, Сантана поднял взгляд и увидел Грейс Бреннен в механическом кресле-каталке. Ухмыльнувшись, подошел к ней и подвез к Бреннену, остановил прямо перед ним. Ухватив старуху за шею сильными руками, едва слышно произнес:

– Не позвонишь – и я сломаю ей хребет. Смерть будет болезненной. Ну, звони давай.