Ложный рассвет - Том Лоу

– Ты что, ходячий мертвец?

Наложив стрелу на тетиву, я дюйм за дюймом приближался к пирсу. Макс обгоняла меня ярдов на двадцать.

– Потрясающе, О’Брайен, сколько в тебе духа! Ты восстал из могилы и вот этим доисторическим оружием собираешься поразить меня. Но ты уже проиграл последний бой.

Я видел красные глаза змей на его татуировках.

Сантана навел пистолет на Макс.

– Ты даже выстрелить не успеешь, как я убью собаку. И вообще, ты промажешь, футов на двадцать. Ночь на дворе, темно, ты еле стоишь на ногах. Потерял много крови. В глазах уже двоится, О’Брайен? Черт возьми, хреново выглядишь. Схватился за примитивный лук. Умираешь. Попрощайся со своей крикливой шавкой.

В голове у меня прозвучал голос Джо Билли: «Задерживаешь дыхание, натягиваешь лук, смотришь в оба, не думаешь ни о чем, кроме цели… И отпускаешь».

Сантана поднял пистолет, а я вскинул лук, прицелился и выстрелил. Стрела попала прямо между глаз вытатуированной змее. Сантану отбросило в реку. Он еще пытался плыть против течения, дергаясь, будто через него пропустили ток.

Раздался громкий всплеск у берега, и в лунном свете я заметил крупного аллигатора. Пока Сантана вяло бил руками по воде, здоровенная плотоядная рептилия подплыла к нему. Ее зубы вонзились умирающему маньяку в живот и спину, переломив ребра и позвоночник, будто сухие веточки. Аллигатор выдернул Сантану из воды, запрокинул голову и перевернулся.

Я поплелся к причалу. Меня тошнило, ноги не слушались, перед глазами плыло. Я бросил лук и упал рядом с Макс. Такса лежала в траве, и я не видел, жива они или нет. Подполз к ней, взял на руки. Макс дрожала.

– Ты как, старушка?.. Держись… Все будет хорошо…

Я кашлянул и сплюнул кровь. Разум застила мутная пелена, я уже почти не слышал сверчков, лежал на спине, прижимая к груди Макс. С темно-пурпурного неба посыпались звезды. Огненные следы отпечатались на сетчатке; на уши давила тишина небесного фейерверка. Серое облако медленно заслонило луну, и свет погас, как пламя на кончике догоревшей спички.

Стало очень темно. С реки налетел ветер, который здорово холодил мне спину. Я задрожал. Со стороны берега ко мне слетелись чернильно-черные силуэты. Я будто поднялся над землей, воспарил и лишь с трудом удержался от падения в бездну, где нет ни времени, ни пространства. Превратился в сгусток эмоций, переживаний и воспоминаний. Ничто меня не держало, я был абсолютно гол, ничего не мог скрыть, повернуть вспять, переделать. Да мне и не хотелось. Планета Земля существует пять миллиардов лет, и моя жизнь – просто пшик, меньше секунды. Так значит ли она хоть что-то в таком масштабе? Разум мой отделился от тела. Был ли он вообще к нему привязан?

На бушприте нашей яхты стояла Шерри и протягивала мне руку. Ее волосы развевались на ветру. Господи, как же она была прекрасна. Я хотел позвать жену по имени, снова признаться в любви, но говорить больше не мог. Послышалось далекое женское пение, с моря налетел черный туман и скрыл от меня Шерри.

Глубоко в утробе разливался холод, словно мне вкололи наркотик. Открыв глаза, я увидел Джо Билли. Он опустился рядом на колени.

– Ты не настоящий… все ненастоящее… все сон… – произнес я чужим голосом.

Индеец молча осмотрел рану, и холод у меня в животе сменился огнем, который скоро остыл.

Меня снова накрыла тьма. Я очутился под водой, в океане посреди ночи, и плыл навстречу огням своей лодки. Задержав дыхание, сделал рывок. Понесся наверх. Еще секунда, и можно будет дышать! Наконец я вырвался из-под прозрачной пелены вод и вдохнул полной грудью.

Сквозь крону дубов пробивались отсветы полицейских мигалок и огней «Скорой». Стрекотал вертолет, и мысленно я перенесся в окутанную сумерками афганскую долину: «вертушки» черной саранчой носились на фоне пурпурного неба.

Меня уложили на носилки.

– Вы справитесь, – сказал парамедик. – Держитесь! Собака тоже будет жить.