Все, кроме правды - Джиллиан Макаллистер

ДОКУМЕНТ 15

Это не было так, как люди себе представляют. Точно не было.

Наверху был мой младший брат Дэйви, он неспособен к обучению. Пресса этого не узнала, потому что он был не дееспособен для свидетельских показаний. Но он там был, и я хотел его защитить. Отчасти. Но это не все.

Быть может, события начались двумя годами раньше. В Обан переехала новая семья. Место это такое, что приезжие всегда будут заметны. Небольшой город – изолированный, я бы сказал. Семья по фамилии Халлс. Я не знаю, сколько их там было – восемь, девять. Да и сейчас не знаю. Места для публики сливалась в одно лицо, и мой адвокат мне советовал на них не смотреть.

При первом взломе они украли наши ключи, которые наивно были оставлены в двери изнутри. Они разбили стекло, просунули руку и повернули ключ, а потом вошли – как почтальон с пакетом или приятель-сосед. Прихватили три связки ключей и уехали на наших машинах.

Мы, конечно, обратились в страховую. Машины заменили. Окно починили.

Но жизнь не стала прежней. В тот вечер, когда это случилось, окно забили досками. Невозможно было сразу вызвать ремонтника, да и такое стекло приходится искать неделями. Ветер задувал в щели досок, ночью стоял треск и стук. Дэйви, мой брат, то и дело спускался вниз посмотреть.

И даже потом, через несколько месяцев, когда мы хотели купить новый компьютер, ощущения у нас были другими. Как мы могли что-нибудь покупать – «мак» или телевизор с большим экраном, – если знали, что привлечем внимание этих людей? И все же.

Нам посоветовали жить дальше – так мы и поступили.

Ограбление во второй раз снова все изменило. Они вошли через заднюю дверь. Еще одно разбитое окно, на этот раз другое. Оставалось еще сорок окон – Дэйви посчитал.

Значит, еще сорок ограблений со взломом?

На этот раз они взяли новый компьютер и айпад.

Совет не разрешил нам вставлять пластиковые окна. Дом в реестре памятников, сказали нам, и согласия мы не получим.

Мы не сомневались, что это будет повторяться и дальше.

Пресса считала, что нам надо переехать. Но это же не так просто? Все было устроено удобно для Дэйви, а кроме того, нас возмущало: «Почему мы должны?» Учитывая произошедшие взломы, вы бы подумали то же самое. Не могли же мы знать всего, что будет дальше. Откуда бы?

На третий раз мама их застала и узнала Олдриджа.

Плохо все стало на четвертом взломе. Для всех. Для Доминика.

Мне трудно недооценить ту злость, что копится после таких происшествий. Она всюду была со мной. Не только из-за этих ограблений, но и из-за бесконечных запросов документов от страховой компании, полицейских рапортов, замены окон и еще кое-чего. Правду говорят, что это вроде изнасилования. Дом – продолжение нас самих, насилие над ним – насилие над нами.

Мы не знали, как это прекратить. Даже если мы переехали – они бы нас нашли. Мы были самой богатой семьей в Обане, и это знали все. Видели бы вы всю переписку по электронной почте, звонки, наши заявления в полицию – и все это было без результатов. «Что же нам делать?» – спросила меня мама в полной растерянности, когда это случилось снова.

Да, конечно, мы не должны были так поступить. Но существовала проблема, и она не решалась.

Потом наступило первое декабря.

Дорогие мистер и миссис Халл! Не думал, что когда-нибудь придется мне писать подобное.

Такое начало, конечно, клише – но это правда. Клише часто бывают верными.

Конечно, я последний человек, от кого вы хотели бы получить письмо, но мне необходимо было вам написать. Я не собираюсь объяснять – вы вряд ли поймете, да и не должны понимать, – но я хочу сказать вам, что Доминик не страдал. Он не умер в страхе и умер быстро. К сожалению, он ничего не сказал, умирая. Пуля…

Я была рада, что письмо не закончено. Интересно, что привело к появлению таких черновиков. Какая-то психотерапия?

Я набрала другие ключевые слова: «взлом», «ограбление».

Результатов оказалось больше сотни.