Все, кроме правды - Джиллиан Макаллистер

Сейчас

Вынудили меня к этому несколько моментов: уход Джека и открытие, что он все это планировал.

Мысли не останавливались.

Мне захотелось рассмотреть себя, как под лупой. Джек не был совершенным. Мез и Кейт тоже не безупречны. Отношения моих родителей были далеко не идеальными. У моей матери имелась тайная жизнь.

Да и я несовершенна. Мне захотелось проследить свой путь, вернуть себя к той, кем я была.

Я вернулась туда, где сбилась с дороги, словно изучала объявление о пропавшем человеке. Рейчел Андерсон. Возраст: 29 лет. Небольшого роста. Вес средний. В последний раз ее видели возле больницы Королевы Виктории.

Наверное, именно этот возврат заставил меня тщательно все вспомнить. В той части больницы я не была с того дня, как это случилось. С тех пор ни разу не ступила на линолеум блока «Б-1», где тогда работала. Отделение «Джи», никогда этого не забуду.

Было поздно, и я ехала прямо туда, по привычке – налево с круговой развязки, тут же показать направо и свернуть с дороги «Б».

Я помню эту радость езды по хорошо знакомой дороге; поворот за угол как раз с нужной скоростью, плавное движение руля, словно скольжение шелкового шарфа под пальцами.

Я знала, что никого там не будет – персонала вечно не хватало. Подъехала к своему блоку сзади. Все мои любимые парковочные места были пусты. Одно в тени большого дерева, другое, широкое, на углу. Я припарковалась под деревом с паучьими безлистными ветками и осталась сидеть на водительском сиденье, глядя на дверь больницы.

Я никогда не входила через главный вход. Да и едва ли кто из врачей им пользовался. У нас были свои любимые двери возле наших отделений, и все действия выполнялись на автопилоте.

Я ввела код C 2578Y, распахнула дверь, толкнула следующую, брызнула на руки спиртовым гелем и открыла последнюю дверь. Иногда, после длинных смен, когда выпадала большая нагрузка, я у себя дома пыталась нажать несуществующий диспенсер спиртового геля, толкая ладонью стену, пока не понимала, где нахожусь. В те времена такое случалось сплошь и рядом. Было тяжело, но сейчас я вспоминаю об этом с теплотой. Так ведь всегда бывает?

Один из единственных случаев, когда я по работе пересеклась с Амритом, произошел, когда в результате двадцатичетырехнедельной беременности родился мальчик по имени Адам. Мы практически жили в больнице, о расписании дежурств забыли. А потом, после того как мальчика из интенсивной терапии перевели в обычное отделение, я вышла выпить чаю, чтобы отметить это событие. Вспоминалось самое худшее: реанимация снова и снова, лекарства, которые не действуют, дефект сердца, не желающий зарастать.

Я целый месяц без пейджера в туалет не выходила. Не имела понятия, какая погода на улице. Все больше и больше приносила в больницу белья и носков и все меньше времени проводила дома. Но тогда, за чашкой чая, стала вспоминать и хорошее. Те радости от работы врача, о которых я и не знала, что они бывают, пока не пришлось их испытать.