Назовите как хотите - Рассел Джеймс

Линкольну вспомнилась строка из песни — как там у Синатры? — если бы она сейчас вошла в эти двери и сказала нужные слова, он бы ее простил. А разве нет? Ну что ей стоило позвонить?

Да-да, думал он, мурлыча мелодию песни, именно: его одинокое сердце получило свой урок.

— А, мистер Дин! Как вам не стыдно!

Обернувшись, он увидел миссис Ниббетт.

— В это-то время!

Линкольн грустно улыбнулся.

— Что-то стало холодать — не пора ли нам поддать, — объявил он.

— Да вы пьяны!

— Нет, — ответил он (что было правдой). — Просто хочу разобраться в себе.

Она коснулась его руки:

— Надеюсь, вы на меня не сердитесь?

— Сержусь? За что?

— Ну же, признайтесь! Вы ведь так рассчитывали на этот титул!

— Более чем рассчитывал…

— Но ведь торги были честными, и, знаете… в жизни всегда так — победителем может быть только один…

Линкольн нахмурился. Вот с этим он был не согласен.

Она продолжала:

— Полагаю, вы решили устроить себе небольшой отпуск. И… раз уж вы здесь, я думала… Я надеялась, что у вас найдется минутка, чтобы поговорить с Уолтером. Пожелать ему удачи…

— Я и так желаю ему удачи. Серьезно.

— Но для него будет очень важно, если вы поздравите его с приобретением титула. Вы знаете, ведь его так никто и не поздравил. Никто — за исключением членов семьи. А что? — Она звонко рассмеялась и шутливо толкнула его локтем: — Просто все подумают, что вы полопались от зависти и даже разговаривать с ним не хотите! А я уверена, что это не так!

И просияла — ни дать ни взять Элеонора Рузвельт во время предвыборной кампании.

Внезапно Линкольна осенило: миссис Ниббетт — да, скорее всего, и прочие Ниббетты — так и не поняла, что Клайв всех надул. Но ведь тогда они все были в баре…

Он пробормотал:

— Боюсь, что Клайв был… э-э… недостаточно честен.

Она игриво шлепнула его по руке:

— Ну конечно — вы сердитесь на него за то, что он флиртовал с вашей женой, — но вы ведь должны понимать, что он — лорд и все такое.

— Что с того, что он — лорд?

— Ну, как же — droit de seigneur,[20]знаете?

Линкольн обалдело уставился на нее.

Она сказала:

— Вот-вот. Ну, вы не забудьте, мистер Дин, — поговорите с Уолтером. Я знаю, что могу на вас рассчитывать.

И миссис Ниббетт снова просияла.

Он покачал головой. Да, пожалуй, с Уолтером стоит поговорить — хотя бы для того, чтобы узнать: разделяет ли он заблуждение своей супруги? Даже если и так, впрочем — что с того? Пусть хоть все Ниббетты думают, что их Уолтер — лорд Эском. Ему-то что, когда он, Линкольн, потерял жену?

— Верно, — сказал он, обращаясь в равной степени к себе и к миссис Ниббетт. — Скажите — правда, что Стречи потеряла Клайва?

— Леди Джейн? Что вы имеете в виду?

— Она тоже куда-то делась. Уж не знаю. — Он подхватил свой бокал, но обнаружил, что тот пуст. — Сначала я думал, что Клайв и ее обманул, но теперь — теперь я вообще не знаю, что и думать.

— Вы о чем?

Он стукнул кулаком по столу:

— А вы не задумывались, что вся эта чертовщина — заговор? Не знаю, заметили ли вы, но они все исчезли — и этот странный мистер Деларм, и архиподозрительный мистер ди Стефано, — где они? Что-то здесь явно не так.

— Вовсе нет, — возразила она. — Пить надо меньше. Мистер ди Стефано никуда не исчезал. Полчаса назад моя сестра спускалась в вестибюль, так вот, она слышала, как мистер ди Стефано разговаривает с администратором — он еще говорил, что пробудет в отеле еще несколько дней. Мне было очень приятно это слышать — если повезет, я и мистера ди Стефано уговорю поздравить Уолтера. Так что не забывайте, мистер Дин, — помните: я на вас рассчитываю. Я знаю, вы не подведете…

Она развернулась, чтобы уйти.

— …потому что вы — американец, а уж мы, американцы, знаем, что к чему.

Она уже выходила из бара, как Линкольн нашел в себе силы окликнуть ее:

— А где сейчас мистер ди Стефано?

А мистер ди Стефано был в шестидесяти футах от них — практически у него над головой, — в десяти ступеньках лестницы, что возвышалась за спиной Линкольна, и в двух этажах от бара. Он метался по комнате в препаршивейшем настроении. Дело в том, что, когда он позвонил-таки лондонским мафиози, выяснилось, что они ожидали от него аплодисментов по поводу своей ловкости в деле пропажи багажа, а он, оказывается, хочет еще! Как это, интересно, они помогут ему найти лорда Клайва? Они ведь и так уже расстарались — разве нет? Нашли, понимаешь, носильщиков, устроили трюк с багажом, из-за которого беглецы не смогли попасть на самолет. Но, продолжали они, настало время ему понять, что до сего момента они старались ему помочь — очень старались, как деловые люди — деловому человеку, но ведь всему же есть предел. Если Фрэнки нарвался на местного мошенника — это его проблемы. Или это какая-то афера? О которой он не стал распространяться? Которую он, американский гость в их прекрасной стране, пожелал провернуть в одного? И о которой, в сложившихся обстоятельствах, ему все-таки следует им рассказать.

К тому времени Фрэнки окончательно слетел с катушек и буркнул в трубку, что никакой, мол, аферы нету, и вообще, какого хрена они решили, что есть? В таком случае, ответила трубка, нечего плакаться. Короче, расстались собеседники явно не друзьями.

Фрэнки начал было остывать от «приятной» беседы, как ввалился громила Паттерсон — еще более не вовремя, чем когда-либо. Ему пришлось выслушать, что думает Фрэнки об Англии и ее обитателях.

— Не стоит их злить, — посоветовал Паттерсон. — Я все-таки на них работаю. Если вы их заведете, расхлебывать придется мне.

— Меня это должно волновать?

Паттерсон скорчил гримасу — мол, «а-почему-нет».

Фрэнки отрезал:

— Пора поднажать на Стречи. Она надежно закрыта?

— Ну, комнату я запер. И входную дверь.

— А ее ты связал?

Паттерсон уставился на него.

— Господи Иисусе, ну и идиот, — вздохнул Фрэнки. — Поехали-ка туда.

— Я с утра ничего не ел.

— И что?

— Так мы пообедаем в отеле?

— Поехали, мать твою!