Пастырь добрый - Надежда Попова

– Как скажете, – вздохнул Курт сострадающе, – коли уж вы так настроены, добавлю последний пинок под дых. Я наводил справки у местных – в Кёльне ничего похожего нет, никаких легенд, преданий или даже вымыслов, похожих на наш случай, не имеется. Вы облажались, Вальтер, еще в одном – когда не пожелали выслушать историю Бруно о местной легенде его родного города.

– Байка о змеелове?

– Крысолове. Вкратце история эта такова: запруженный крысами Хамельн некто освободил с помощью флейты – ее игра приманивала крыс, лишая воли и принуждая делать то, что требовалось ее обладателю, а именно – войти в воду местной речки и там благополучно утопнуть. Когда местные не пожелали оплатить его труды, он провернул тот же фокус с детьми горожан – они точно так же ушли за ним, ведомые звуками его флейты.

– И были утоплены? – чуть слышно уточнил Ланц; Курт на миг обернулся к нему, пожав плечами:

– Это одна из версий той истории; сдается мне – самая логичная. Предлагаю всерьез воспринять следующую цепь понятий: дети – флейта – речная вода…

– А насколько всерьез можно принимать саму эту историю? Хоффмайер?

– Ну, – пожал плечами подопечный, – если не соврать…

– Уж сделай милость, – покривился Керн. – Вранья по долгу службы не сношу.

– Я не знаю, майстер Керн. Меня этим Крысоловом пугали в детстве, о нем в городе говорили; есть на отшибе взгорок – болтали, что когда-то там стоял его дом, и после этой выходки с детьми горожане его сожгли, но при этом же говорят, что Крысолов родом не из Хамельна, что – пришлый, и никакого дома, соответственно, у него там быть не могло… Я не знаю, – повторил он. – Лет примерно сто назад жителей и впрямь поуменьшилось, стариков было полно, молодых – почти не осталось, в Хамельне и теперь народу не ахти как и много, но я бы не стал почитать это доказательством. За правдивость не поручусь, если вы это хотели услышать.

– Кроме того, абориген, – вклинился Ланц осторожно, – мы – в Кёльне; что твой Крысолов здесь забыл?

– Его призвали, – убежденно откликнулся Курт. – Для того и ритуалы с использованием флейты. И – двери; в обоих известных нам случаях оно (или он, если я прав) возникало за дверью. Дверь подпола, шкафа – неважно. Дверь. Проход. Porta.

– Приемлемо, – отметил Ланц, – однако же, если так, то – почему не топили жертвы? Почему – нож?

– Скорее всего, Дитрих, жертвы были принесены не ему самому; сомневаюсь, что в мире потусторонних сущностей он поднялся столь уж высоко. Вернее, что предназначались они его покровителю, дабы задобрить и позволить выпустить его в наш мир; флейта – быть может, опознавательный знак, чтобы не ошибся, кого именно. Или флейта – артефакт самого́ этого покровителя. Ну, или оформление для настроя жрецов, как пение клира на мессе.

– Но-но, – привычно одернул Керн. – Принять к рассмотрению еретические теории я еще могу, но в аналогиях, Гессе, полегче… Итак, по твоему мнению, в Кёльне действует хамельнский дудочник, призванный – кем и для чего?

– Не спрашивайте, Вальтер, не скажу. Это нам предстоит выяснить.

– Каким образом?

– Идти к истокам. В буквальном смысле.

– То есть, отправляться в Хамельн?.. Допустим, я приму твою версию; все впрямь весьма похоже на правду, и основной нестыковкой является тот факт, что в нашем городе отчего-то проявилось проклятие города другого, однако я готов списать это на factor hominis[88]. Но что ты намерен делать, когда прибудешь на место?

– Понятия не имею, – передернул плечами Курт. – Выясню меру правдоподобности всей этой истории, детальности, если существенная доля правды все же отыщется…

– И с каждым словом все неуверенней, – заметил Керн угрюмо; он вздохнул:

– Не стану отрицать. Что делать далее – я не совсем себе представляю; найти могилу, in optimo[89]… выкопать… «посыпать солью и сжечь»… Если я окажусь прав, моим действиям, скорее всего, попытаются воспрепятствовать, и я не знаю, какими методами; словом, Вальтер, отпустите со мной кого-нибудь из старших. Не хочу снова напортачить.

– Гессе, – укоризненно протянул Керн, – и это я слышу от следователя второго ранга?

– Может, напрасно повысили так скоро…

– Дело фон Шёнборн ты провел не просто отлично – блестяще. Что тебя все еще смущает?

– Еще одна цепочка понятий, Вальтер. Отдаленный маленький городок – я один – дело провалено; в общем, все умерли. Я не стану разыгрывать скромность; да, возможно, я могу увидеть то, чего не увидит кто другой, однако кое в чем мне может просто недостать опыта, а помимо того – понадобится обыкновенная поддержка силой. А ведь люди, которые за этим стоят, наверняка ребята серьезные; ключи ключами, однако, чтобы пробраться мимо сторожевых собак и сторожей, пусть и полусонных, внутрь бойни, да еще протащить с собою жертву – на это нужны особые умения, обычные людские ли, сверхъестественные ли… Как знать, что еще они могут. Соучастник найден, обыски закончены, сейчас не требуются все; дайте мне кого-нибудь.

– Я могу отлучиться из Кёльна, – предложил Ланц из своего угла. – Густава отпускать нельзя – на нем агентура, а она сейчас необходима, дабы хоть как-то держать в узде горожан; с другим они станут работать, лишь если его внезапно упокоят.

– Ну, пусть так, – отмахнулся Керн. – Concedo[90].

– Id est, на поездку в Хамельн вы благословение даете? – уточнил Курт; тот вздохнул:

– Оно вам понадобится, если все, что ты высказал, имеет хоть какое-то касательство к правде… Да, езжайте. Возьмете с собою четверку голубей и Хоффмайера.

– Вальтер, помилуйте! Он в седле держится, как коза на поганом ведре!

– Спасибо, – покривился Бруно.

– Извини, но это правда. Что мы будем делать с тобой, если ты снова сверзишься наземь, да еще и, чего доброго, что-нибудь себе сломаешь?

– Тогда – я упал нарочно.

– Это не обсуждается, – оборвал обоих Керн. – Хоффмайер – местный, и это оправдывает любую задержку. Сколько это займет?

– На курьерских… – Бруно умолк на мгновение, задумавшись, и нерешительно предположил: – Часов десять, быть может, если не останавливаться.

– За десять часов ты сделаешь десять привалов по часу.

– Довольно, Гессе, – покривился Керн. – Все же, ты прав в одном – путь займет гораздо более десяти часов; учитывая, что Хоффмайеру придется припоминать дорогу, добавьте еще часа два, да и вы – не курьеры, сбавьте скорость и прибавьте время на отдых – еще те же два часа; а принимая во внимание тот факт, что дороги, к сожалению, прямо не лежат…

– А учитывая его умения наездника – на путь мы потратим весь день и еще кусок ночи. Да уж сутки, и не будем мелочиться. Вальтер, к чему он там…