Не обещай ничего - Линвуд Баркли

И что за чушь, будто Финли его нанял, чтобы каким-то образом давить на отца! Иногда Тревору казалось, что папочка считает, будто весь мир вращается вокруг него.

Хотя сам он покривил душой, когда объяснял, как ему досталась работа у Финли.

Сказал, что нашел ее в Интернете. Это было не совсем правдой. Объявления о наборе водителей в компанию Финли в Интернете размещали, но Тревор получил личное приглашение. Он покупал в «Уолгрин» с полдюжины замороженных обедов, которые разогревал в микроволновке, – единственная его пища в те дни. В это время к стойке с другой стороны подошел человек и спросил:

– Привет, ты сын Барри?

– Да, – ответил Тревор.

Незнакомец протянул руку:

– Рэнди Финли. Мы с тобой встречались много лет назад, когда ты был еще мальчишкой. А я в мою бытность мэром работал с твоим отцом. Как дела? Слышал, ты путешествовал по Европе. С девчонкой Ванденбургов. Как ее зовут – Триша?

– Триш, – поправил Тревор.

Они поболтали о том о сем. Финли спросил об отце Тревора. Сказал, что их пути в последнее время почти не пересекаются – с тех пор, как он оставил политику и открыл свой бизнес.

– Ты слышал о моей фирме по розливу в бутылки минеральной воды?

Тревор ответил, что не слышал.

– Если узнаешь, что кому-то нужна работа, направляй ко мне. Пусть весь этот город разваливается к чертям, а мы набираем людей. Имей в виду.

– Что за работа? – спросил Тревор.

– Для начала водителем.

– Я сам ищу работу, – признался сын Барри Дакуэрта.

– Права есть? – спросил Финли. Тревор кивнул. – Тогда вали к нам.

Вот так он получил работу. И если бы признался отцу, десять к одному, что тот бы усмотрел в этом нечто зловещее. Мол, Финли встретился с ним не случайно, все было заранее подстроено. И Тревора даже нисколько не встревожило, что бывший мэр знал о его поездке в Европу с Триш Ванденбург.

Промис-Фоллс во многих отношениях маленький городок, хотя в нем более тридцати тысяч жителей.

Триш.

Теперь Тревор вспоминал о ней не так часто, как раньше, – каждые десять минут, а не каждые пять. Сколько же раз он извинялся перед ней? Говорил, как он виноват. Что он вовсе не такой, не хотел так поступать – просто на секунду потерял голову. Триш сказала, что простила его, но это не означало, что она собиралась к нему возвратиться.

Дурак! Дурак! Дурак!

Как бы он хотел повернуть часы вспять и начать все сначала! За одну глупую ошибку приходится вечно расплачиваться. Тревор вошел в контору и собирался оставить папку с бумагами, когда почувствовал, как кто-то хлопает его по плечу.

– Как дела? – спросил его Финли.

Тревор Дакуэрт круто обернулся.

– Здравствуйте, мистер Финли. Все нормально. Порядок.

– Я тебя просил называть меня Рэнди.

– Ладно, Рэнди. Вот, забежал, а машину оставил под погрузкой у склада. Думаю съездить сегодня в Сиракузы.

– Отлично. – Финли широко улыбнулся, так что стали видны его кривые зубы. – Собираюсь выпить свой ужасный кофе. Составишь компанию?

Тревору не хотелось, но отказаться он не решился. Финли подошел к кофеварке на столе в углу комнаты, поискал пустые кружки, убедился, что они относительно чистые, и налил кофе.

– Я варю кофе из нашей ключевой воды, и все равно дерьмо дерьмом. Тебе как?

– Если у вас есть, с молоком.

– И все?

– В каком смысле?

– Я обычно добавляю кое-что покрепче. – Финли повернулся к столу, открыл ящик и достал бутылку виски. Налил в кофе и протянул Тревору. – Капнешь?

– Нет, сэр. То есть спасибо, Рэнди. Мне сейчас за руль.

– Разумеется. – Финли убрал бутылку в ящик, обошел стол и, пристроившись на краешке, сделал глоток. – Виски улучшает вкус паршивого кофе. Впрочем, к чему виски ни добавь, будет вкуснее. – Он улыбнулся и снова отхлебнул из кружки.

Босс сказал правду: кофе был отвратительным.

– Ты хорошо работаешь. Я спрашивал о тебе, и все тобой довольны. Я хочу сказать, ты только начал и еще можешь проколоться, но пока все идет нормально. – Финли рассмеялся.

– Я доволен, что получил работу, – ответил Тревор. – Мне нравится управлять машиной: есть время поразмышлять.

– Понятно. У тебя, наверное, много мыслей.

– Не очень.

– В твоем возрасте у меня в голове были одни девчонки. – Финли ухмыльнулся. – Не могу сказать, что положение изменилось, но для официальных источников я счастливый семьянин.

– Мм, ну да…

– Говорю не ради хвастовства: в свое время я оттянулся на славу. – Финли похлопал себя по животу. – Трудно поверить, что когда-то я был стройный, как тростинка. А теперь смотрю вниз и не вижу собственного члена, даже если он совсем наготове. – Он опять хохотнул. – Хотя до тех пор, пока есть кому его нащупывать, можно считать, что с миром все в порядке.

– Конечно, – отозвался Тревор.

Финли дружеским жестом ткнул в него пальцем.

– Кто-то может сказать, что я несу непотребство…

– Ну что вы…

– Однако я всегда относился к женщинам с уважением. Если мужчины собираются вместе, почему бы не позубоскалить? Женщины могут принять наши слова за оскорбление, но мы ничего плохого не имеем в виду. Верно?

– Верно, – согласился Тревор.

– Но когда рядом женщины, мы обращаемся с ними как надо. Таков мой обычай. Хотя, признаю, был случай – может, ты слышал, когда я невольно обидел девушку.

– Что-то такое припоминаю, – пробормотал Тревор. – Ей вроде было пятнадцать. – Упоминая возраст девушки, он ничего не имел в виду, но тут же сообразил, что босс решит, что он его осуждает. Поэтому быстро добавил: – Я могу ошибаться.

– Нет-нет, ты абсолютно прав. Моя слабость превосходно задокументирована. Я не сдержался и ударил девушку, но это было рефлекторное действие в ответ на ее оплошность – переусердствовала в момент нашей близости.

Тревор непонимающе на него посмотрел.

– Она укусила мой член, – объяснил бывший мэр и, поскольку его собеседник промолчал, продолжал: – Поэтому я сознаю, что даже такой доброжелательный человек, как ты, может меня неправильно судить.

Тревор почувствовал, как у него екнуло внутри.

– Ты, наверное, не в курсе, что Ванденбурги мои давнишние друзья.

Молодой человек покачал головой.

– Я знал Патрицию – Триш – с пеленок. Милая девчушка выросла в очаровательную девушку. То, что приключилось между вами, позор.

– Я не понимаю… – Тревор сбился, не зная, что сказать. – Мне пора.