Все, кроме правды - Джиллиан Макаллистер

ДОКУМЕНТ 17

В смерти моей прошу никого не винить, кроме рака. Я просто возвращаю себе контроль над событиями. Как сказал однажды Юм: возможность действовать или не действовать согласно собственной воле.

Я всегда буду всех вас любить.

– Его мать приезжала снова. Позже, намного позже. После следствия. Она говорила о тебе – я пытался тебе рассказать.

Я вспомнила его звонки и сообщения.

– Да, было дело.

– У нее теперь философское настроение. Она знает, что ты не хотела ему зла.

– Она меня ненавидит.

– Может быть. Ты лишила ее прощания с ним. Но она знает, что ее сын все равно бы умер и, видимо, предпочел умереть так.

– Повешение – страшная смерть. – Я пыталась сдержать слезы. – Он наверняка успел пожалеть об этом, оттого и обмочился. От страха. Исправить он уже ничего не мог, когда оттолкнул табуретку. Но пожалел. Он действовал импульсивно. Как ребенок.

– Нет, Рейч, нет, – тихо произнес Амрит.

Но ничего больше говорить не стал и просто сидел рядом со мной, глядя в небо.

И почему-то этого было достаточно.

Я изменила свою точку зрения: от твердого убеждения, что поступала правильно, до уверенности в обратном. Теперь я понимала и ни за что бы этого не сделала – а она, наверное, чувствовала такое же. Мы все постоянно переписываем свою жизнь. Переосмысливаем вещи и события, по-иному видим трагедии и успехи. Их вид меняется, как контуры дюн, когда смотришь на них с разных точек дороги жизни. Так было и у Кейт, и у Джека. И у меня тоже.

Джек вступился за Дэйви, забыв обо всем, чтобы защитить его от грабителей. И мама мальчика тоже за него вступилась. И я тоже за него, только иначе. Все мы отчасти действовали ради других, и все, быть может, ошиблись.

– Сколько же трагедий рождает каждый из нас за свою жизнь? – спросил Амрит, будто прочитав мои мысли.

– Не знаю.

– Массу. Только одни заметнее других.

Он всегда был мудр, Амрит. Когда не изощрялся насчет работы и шипучих напитков. Я и забыла, до чего же он симпатичный.

Я подумала о Джеке, прошедшего через все препоны юридической системы, а потом взглянула на себя. Мы оба были виноваты, это несомненно. Являлись главной причиной смерти наших жертв, в равной степени пораженные злом: врач, действующий против желания родителей пациента, и человек, заманивший грабителя в засаду. Я вздрогнула.

И тут до меня вдруг дошло, что это не Джеку я не верила, а себе. После всего: мамы, Бена, мальчика – и теперь Джека. Когда не веришь сама себе, никому другому тоже верить не сможешь.