Ноктэ - Кортни Коул

Воздух вокруг меня кажется каким-то благоговейным и даже священным, и я не решаюсь пошевелиться, подняться, сделать шаг. Но я должна, потому что знаю: это самое важное. В этом и смысл, именно ради этого Финн был здесь.

Чтобы заставить меня двигаться вперёд.

Чтобы показать мне, что с ним всё хорошо, что со мной всё хорошо, и дальше мне нужно идти без него.

Это страшно, ведь я никогда раньше не жила без него. Но в то же время я знаю, что не одинока.

Я поднимаю взгляд на Деэра.

— Это было по-настоящему, правда?

Он смотрит на меня в замешательстве.

— Стрекоза. Ты её видел?

Он кивает.

— Да, а что?

— Всё дело в… истории. — И я рассказываю ему историю, которую, как мне казалось, мне рассказал Финн, ту самую, что на самом деле я прочла в его дневнике. О стрекозе. И рае. И мире.

Когда я заканчиваю, глаза Деэра расширяются.

— Думаешь, это был Финн? — серьёзно спрашиваю я.

Деэр качает головой.

— Не знаю. Но это был знак. От Бога ли, от Финна, или твоей мамы. Но это был знак. Я верю в это, Калла.

Я не сумасшедшая.

Я улыбаюсь и закрываю глаза, впитывая тепло.

Именно здесь, на солнце я против воли впервые после смерти Финна чувствую себя спокойно. Это удивительное чувство, и я боюсь пошевелиться, опасаясь, что оно исчезнет.

Но когда вновь открываю глаза, оно всё ещё здесь.

Я всё ещё тёплая.

Я всё ещё живая.

И со мной Деэр. Он улыбается и протягивает руку, чтобы помочь мне встать. Я поднимаюсь на ноги, а потом снова смотрю на имя брата.

Спокойной ночи, милый Финн.

— Я люблю тебя, Финн, — говорю ему, наклоняясь и целуя вершину камня. — До свидания.

Мы проходим через кладбищенские арки, но прежде чем снова забраться на мотоцикл, я останавливаюсь, глядя на самое красивое лицо в мире.

— Это был ты, — тихо говорю ему. — Ты вернул меня. Ты дал мне реальность. Ты привязал меня, вдохновил, любил. Я думала, ты сломаешь меня, но это только потому, что я не понимала. Всё это время ты пытался мне помочь.

Деэр притягивает меня к себе и нежно целует.

— Я люблю тебя, Калла.

— Знаю. — И я действительно знаю. Впервые за многие месяцы. Я вижу это. И я этому верю.

Я забираюсь на мотоцикл позади Деэра, прижимаясь щекой к его спине.

Под моими ладонями бьётся его сердце, трепещущее, сильное и живое.

Я тоже должна жить.

У меня есть причина, и эта причина — тёплая, живая и она сидит прямо передо мной.

Мы поднимаемся в гору, и солнце согревает мне спину.

44

QUADRAGINTA QUATTUOR

Я сижу с дневником брата на коленях, свернувшись калачиком на его кровати. Именно здесь я чувствую его сильнее всего — здесь, среди его вещей. Это приносит мне утешение.

Я раскрываю потрёпанную книгу и перелистываю страницы, пока не нахожу то, что ищу… несколько последних записей. У меня кровь стынет в жилах, когда я смотрю на слова… сумасшедший, безумный бред заполняет страницы.

Почерк мой.

— Я думала, что я — это он, — бормочу. — Но вот тут в самом конце его дневник стал моим.

Деэр сидит рядом со мной, с трепетом относясь к пространству брата. Он знает, для меня оно священно, особенно сейчас.

— Человеческий организм — удивительная штука, — произносит он вместо объяснения. — Разум знает, как оградить себя от слишком сильной боли.

Я провожу пальцем по неровным краям карты Таро, держа её в руке.

— Интересно, что она означает? — шепчу я. — Не знала, что Финн умел читать карты.

Деэр молчит, потому что, естественно, мы никогда не узнаем ответа.

Дневник выскальзывает из моих рук, и я наблюдаю, как раскрываются страницы во время падения.

Упав, переплёт закрывается… метафора жизни Финна.

История окончена.

Я сглатываю.

— Ему нравились хорошие метафоры, — говорю я вслух.

— Что это значит? — Деэр наклоняется ближе.

Я качаю головой.

— Ничего.

— Давай прогуляемся по пляжу, — предлагает Деэр с лёгкой улыбкой. — Нам нужно подышать свежим воздухом.

Мы спускаемся по тропинкам, и я съёживаюсь, когда мы проходим мимо часовни, поскольку теперь я помню похороны. Я съёживаюсь, когда мы проходим мимо дровяного сарая, потому что помню, как Финн рубил дрова. И я съёживаюсь, когда мы проходим мимо пирса, потому что мы с Финном так часто выходили на лодке.

— Той ночью… когда я напилась. Я всё ждала и ждала, когда Финн вернётся с лодкой. Но это всё время была я. Я выходила в море.

Деэр глядит на воду.

— Я наблюдал за тобой, и когда ты ступила на пирс, то сразу же понял, что ты пьяна.

Я крепче сжимаю его руку, но отворачиваюсь в сторону. Боже, как же неловко. От всей этой ситуации.

— И «Ноктэ», — бормочу я. — Эти инициалы наши. Мы уже были там прежде несколько раз.

— Да. Ты и я. А также ты, я и Финн.

Я пристально смотрю на него. Я настолько погрузилась в собственную боль, что даже не подумала о Деэре. А ведь они с Финном дружили.

— Ты помогал Финну с научным проектом, — припоминаю я. Внезапно всплывает воспоминание о Финне и Деэре, склонившихся над кухонным столом с пробирками.

Деэр улыбается.

— Да. Без присмотра он, вероятно, взорвал бы дом.

У меня невольно вырывается смех.

— Наверняка.

Я поглядываю на него.

— Я не спросила, как ты.

Деэр смотрит на меня.

— Сейчас уже лучше. Какое-то время я думал, что потерял вас обоих.

Я с трудом сглатываю, вспоминая тот день, когда обнаружила его колотящим дровяной сарай.

— Должно быть, ты был сильно расстроен.

— Ты даже не представляешь.

Но я представляю.

— По крайней мере, у тебя всё ещё остались воспоминания. А мой мозг подобен швейцарскому сыру.

На секунду я прикусываю губу.

— Тот рисунок, что ты нарисовал. На нём я была обнажённой и на высоких каблуках…

Взгляд Деэра опускается на меня.

— Ты помнишь день, на котором основан тот рисунок?

О да. Теперь я определённо помню. Это был день перед самым окончанием школы, и это было удивительно.