Минута до полуночи - Дэвид Бальдаччи

– Похоже, преступник знает мертвые зоны каждой камеры, – предположила Пайн. – Кроме того, у него имелись ключ от квартиры Ребане и карта-ключ от грузового лифта, что позволяло ему свободно приходить и уходить. Вам удалось что-то узнать о компании, снимающей порнофильмы, в которой работали Ребане и Клеммонс?

Лицо Уоллиса просветлело.

– Здесь нам сопутствовала удача. Оказалось, что Лейн Гиллеспи также работал в той же компании.

– А есть фильмы, где он играет вместе с Ребане или Клеммонс? – спросил Ларедо.

– Да, и сразу с обеими, – ответил Уоллис. – Они прислали мне видеофайл, на котором есть все трое. – Тут Уоллис покраснел. – Я… посмотрел достаточно, чтобы утверждать, что все трое там снимались. Гиллеспи под именем Зи-Зи Шафт ^[35]. Во всяком случае, так написано в титрах.

– Творческий подход, – сухо заметила Пайн.

– Так что теперь под подозрением оказывается эта кинокомпания, – заметил Ларедо. – Она единственное, что связывает всех троих.

– Однако оказалось, что добраться до них не так-то просто, – заметил Уоллис. – Компания фиктивная, базируется на Бермудах. И, если суммировать всю добытую мной информацию, полученный результат будет равен нулю. Я сделал целый ряд звонков, отправил множество сообщений по электронной почте, но в ответ – тишина.

– А как обстоят дела с конкретными людьми, снимавшими фильм? – спросила Блюм.

– Очевидно, актеры ничего не знают. Продюсер, с которым я беседовал по телефону, смог назвать лишь имя компании. И он никогда не встречался с конкретными людьми. Деньги на финансирование фильмов и выплаты для актеров приходили из офшорных банков. Прокатом занималась третья фирма, которая выглядит вполне законной. Доходы отправляются в офшорные банки, как в черную дыру. Я всего лишь местный полицейский. Мы созданы не для того, чтобы преодолевать такие преграды.

Ларедо и Пайн переглянулись.

– Для ФБР тоже непросто, – сказала Пайн. – Все думают, будто федерал – эдакая пробивная горилла. Обратитесь в Налоговое управление – у них больше ресурсов – или к миллиардерам, которыми они занимаются. Все просто. Богатые всегда побеждают.

– Тут возможна связь с Андерсонвиллем, – вмешалась Блюм. – Я хочу сказать, что два тела нашли именно здесь.

– Такое вполне возможно, – согласилась с ней Пайн. – И тот, кто за этим стоит, должен иметь какое-то отношение к порнофильмам.

– Возможно, он против порнографии, – вступил в разговор Ларедо, – таким способом он показывает свое неодобрение и поэтому убивает актеров, которые в таких фильмах снимаются.

– Но, зачем одевать их таким странным образом? – спросил Уоллис. – Какова цель убийцы?

– Фата и смокинг, – задумчиво сказала Пайн. – Символизируют невесту и жениха. Это должно быть каким-то образом связано со сценарием. И важно для убийцы.

– Из чего следует, что мы вынуждены вернуться к самому началу, – сказал Уоллис. Он встал, и на его лице появилось тревожное выражение. – Я должен вернуться в офис и доложить начальству. Едва ли я получу от этого удовольствие, ведь мне практически не удалось продвинуться вперед. Дайте знать, если у вас появятся какие-то идеи.

После того как он ушел, Ларедо повернулся к Пайн.

– Сегодня утром я получил сообщение от Стэна Кэшингса, – сказал он.

Лицо Пайн оставалось неподвижным, а глаза Блюм широко раскрылись.

– Хорошо, – сказала Пайн.

– «Плащ и кинжал», – подсказал Ларедо.

– Откуда ты знаешь Стэна?

– Я с ним работал. Думал, тебе это известно.

– Нет, я не знала.

– Почему тебя интересует нечто под названием «Плащ и кинжал»?

– Я думаю, что в восьмидесятых годах прошлого века, в Нью-Йорке существовал такой бар. И полагаю, там работал мой отец. Но, почему Стэн связался по этому поводу с тобой?

– Потому что в прошлом году его перевели в округ Колумбия, – сказал Ларедо, имея в виду Вашингтонское управление.

– В таком случае я обратилась не по адресу. Он не упоминал о своем переводе по телефону.

– Нет, он хороший источник информации. И отлично знает Нью-Йорк. Если это заведение существовало, Стэну наверняка о нем известно.

– И все равно я не понимаю, почему он тебе позвонил.

– Потому что я рассказал ему, куда направляюсь и что ты здесь будешь.

– Мне он ничего не сказал.

– Стэн не любит открывать карты. Принцип ФБР. К тому же мы с тобой часто поступаем так же. – Они некоторое время смотрели друг на друга, и за столом возникла неловкость.

– Давайте вернемся к убийствам, – откашлявшись, вернула их к реальности Блюм.

– Нам необходимо отследить связь с порнофильмами, – сказала Пайн. – Убийце должны быть известны интимные подробности жизни актеров, их настоящие имена и адреса.

– Значит, ты считаешь, что они могли его знать? – спросила Блюм.

– В жизни Ребане появился мужчина, так сказала нам Клеммонс. Касательно Гиллеспи мы подобных сведений не получили, но нельзя исключать, что у него возникли какие-то отношения с убийцей. Он мог привезти их сюда, убить и положить так, чтобы мы нашли тела. Затем он запаниковал из-за Клеммонс, возможно, опасался, что она расскажет о связи между Ребане и Гиллеспи – вот почему Клеммонс должна была умереть.

– Может быть, кто-то их где-то видел вместе, – предположила Блюм.

– Это очень трудная задача для трех человек, – заметил Ларедо.

– А ты не рассчитываешь на подкрепление из Бюро? – спросила Пайн.

– Только не сейчас. У Бюро не хватает людей. Слишком много дел, требующих немедленного внимания.

– Но три убийства это совсем не мелочи!

– Ты ломишься в открытую дверь, и я попрошу помощи. Только особенно ни на что не рассчитывай.

Они услышали топот бегущих по коридору ног, и в дверь влетела Лорен Грэм. Ее лицо стало смертельно бледным, и на нем застыл такой ужас, что Пайн и Ларедо вскочили и одновременно потянулись к оружию.

– Что? – рявкнула Пайн.

– Вы должны пойти… идемте со мной. Поспешите! Гос-поди! Поспешите.

Она повернулась и побежала обратно по коридору, а трое федералов помчались за ней.

Они выскочили на главную улицу, побежали за Грэм и вскоре оказались перед входом в одно из зданий.

В сером кирпичном здании с черными ставнями на окнах и металлической крышей над крыльцом музей Гражданской войны «У мальчика-барабанщика». Над входом висел флаг Конфедерации, и стояли большие деревянные плоские фигуры в синей и серой форме, а также фигурки поменьше – юные барабанщики. Вместо лиц были отверстия, что позволяло посетителям встать так, чтобы сфотографироваться на память в форме солдат Гражданской войны. Кроме того, имелась возможность запечатлеться возле макета дамы в юбке с кринолином.