Клуб патриотов - Кристофер Райх

— Простите, что больше ничем не могу помочь. Если что, звоните, всегда рад.

— Спасибо.

Дженни прикрыла дверь в кабинет профессора Махмуда Басрани и, подойдя к ближайшему стулу, тяжело опустилась на него. За один час она посетила двух профессоров американской истории, адъюнкт-профессора, читающего лекции по политической системе, и специалиста по социологии. Их реакция варьировалась от недоумения до замешательства, но все сводилось к одному: никто не имел ни малейшего представления, о чем она говорит. Поиски закончились, не успев начаться. Уолш оказался прав. Не иначе — всемирный тайный заговор.

Слезы разочарования душили Дженни: она только попробовала разузнать хоть что-нибудь об этом клубе и тут же потерпела неудачу. «Но он правда есть! — хотелось ей крикнуть. — Они в меня стреляли. Хотите посмотреть рану? Куда уж реальнее?»

Усталость накрыла ее с головой, хотелось спать. Сильно болело плечо. Восемь недель беременности, и ей абсолютно некуда пойти и не к кому обратиться, не рискуя втянуть человека в крупные неприятности. А хуже всего то, что отец ее ребенка и человек; которого она действительно любит, сейчас спасается бегством и она ничем не может ему помочь. Дженни поудобнее устроилась на стуле, стараясь отыскать в душе ту искорку, из которой разгорится огонек надежды.

— Вы Дженнифер?

Перед Дженни стояла стройная рыжеволосая девушка. Но у нее хватило сил, только чтобы кивнуть в ответ.

— Я Пег Кирк, ассистент профессора Уолша. Гарри сказал, что вы приходили к нему сегодня, и рассказал о том, что вас интересует.

— О моем «клубе»? — полушутливо переспросила Дженни. — Я понимаю, что все это звучит глупо. Просто надеялась, может, здесь кто-нибудь свет прольет…

— Нет, не глупо, — серьезно заметила Пег.

Дженни смотрела на худенькую девушку, на ее простоватое лицо, озаренное широкой искренней улыбкой, и полные энтузиазма голубые глаза. Одета она была в потертые джинсы и свободную хлопчатобумажную рубашку. «Студентка, — подумала Дженни. — Она все еще искренне верит в науку. Господи, когда-то и я была такой».

— Спасибо за сочувствие, но я понимаю, что ничего не поделаешь.

Пег села на соседний стул.

— Не слушайте вы их! Все они старые перечники. Ничего знать не хотят, кроме своих лекций. Альтернативная история их, видите ли, не интересует.

— Альтернативная история?

— Ну, понимаете… история, которая могла бы быть. Или лучше сказать — история, которая действительно была, а затем ее переписали, правду скрыли или глубоко закопали.

— И вы занимаетесь такой историей?

Пег пожала плечами:

— Ну, не совсем. Но, между нами говоря, это единственный раздел в истории, который требует изучения. Все остальное писано-переписано вдоль и поперек — отцы-основатели, Гражданская война, политическая доктрина «Божьего промысла» О'Салливана… Про двадцатый век можно забыть. Там изучено вообще все. Нужно прочесть между строк и спросить себя: «А что, если?..»

— И вас интересует моя тема? — спросила Дженни, покачивая головой.

— Меня — не очень, — ответила Пег, — а вот Саймона, наверное, заинтересует. Вам к нему нужно. Scentia est роtentia. Ему такое понравится.

— Саймон — ваш друг?

— Саймон Бонни? Боже, конечно нет! Какой он друг! Я просто преклоняюсь перед его знаниями. Он преподаватель. Декан одного из факультетов университета в Глазго. И еще настоящий исследователь: в поисках правды он заглядывает в самые темные уголки истории.

«Запахло избитыми „Секретными материалами“, — подумала Дженни. — Дальше по курсу — Бермудский треугольник».