Список возмездия - Дженнифер Арментроут

– Набросившись сзади, он притянул меня к себе. – Я закусила нижнюю губу, а отец отпустил мою ступню и отодвинулся. Напряжение пробежало по его телу, разливаясь в душном воздухе. – Я не почувствовала… ну, вы понимаете…

Сисек. Грудей. Буферов. Я не могла себя заставить произнести хоть одно из этих слов в присутствии отца, который и без того выглядел смущенным.

К счастью, коп понимающе кивнул, и мне не пришлось ничего из себя вымучивать. Он задал еще пару вопросов, а последний застал меня врасплох.

– Вы посещали доктора Оливера. Это так?

– Да. – Я взглянула на родителей, но, похоже, вопрос их нисколько не озадачил.

– Могу я спросить, почему вы посещаете психотерапевта?

Тепло прилило к моим щекам. Наверное, глупо стесняться визитов к врачу, когда я чудом избежала смерти, но мне не понравилось выражение лица полицейского. Казалось, его очень занимало, что со мной не так, раз я вынуждена посещать психолога.

– Мы настояли на том, чтобы она прошла курс психотерапии после нашего развода, – ответила мама и, в общем-то, не солгала. В общем. – Исключительно для профилактики.

– Ладно. – Риттер взглянул на своего напарника. Зеленый мундир плотно облегал его широкие плечи. – У меня остался всего один вопрос, вы позволите? – Когда я робко кивнула, он послал мне ободряющую улыбку, которая почему-то заставила меня неловко заерзать на кровати. – Вы близко общались с Ви Бартол?

Папа замер в изножье кровати. Бледнея на глазах, он повернулся к копу.

– Это не та ли девушка, которая пропала?

– Две недели назад, – прошептала я, поднимая руку и касаясь шеи кончиками пальцев. – Не могу сказать, что знала ее очень хорошо. Я имею в виду, мы выросли вместе, но не были близкими подругами. Так, здоровались.

Потянувшись ко мне, чтобы убрать с моего лица пряди волос, мама настороженно нахмурилась.

– Я слышала в новостях, что она вроде бы сбежала из дома. И как это связано с моей дочерью?

– Мы действительно считаем, что она сбежала, – ровным голосом произнес Риттер. – Но в подобных ситуациях должны рассматривать все возможные… версии. Ее исчезновение и это нападение… скорее всего, они не связаны… но мы все равно должны проверить.

– Понятно, – сказал отец, качая головой. – Моя дочь в безопасности. Верно?

Я оцепенела, пока коп отвечал на вопрос, и мои мысли завертелись вокруг Ви Бартол. Неужели полицейские подозревали, что с ней могло произойти что-то страшное, но утаивали эту информацию от общественности? Я не могла знать наверняка, так же как не видела связи между исчезновением Ви и тем, что случилось со мной.

– Нам придется побеседовать и с другими – с теми, кто был на вечеринке и уезжал примерно в то же время, что и вы, – продолжил коп.

А я вдруг вспомнила голос – его голос и застыла, не в силах пошевелиться. Я с тобой. Сердце сжалось. Я подумала о том, что они уже разговаривали с ним. Я посмотрела на дверь, почему-то ожидая увидеть его в коридоре, но – увы.

– Если вспомните что-нибудь еще, пожалуйста, сразу позвоните нам. – Офицер Риттер протянул маме маленькую белую визитку. Он повернулся и, остановившись у двери, оглянулся на меня. – Вам очень повезло, юная леди.

У меня перехватило дыхание, и я крепко зажмурилась. Он мог бы и не говорить этого. Я и так знала, что попала в небольшой процент тех, кому посчастливилось вырваться из лап злодея.

Я родилась в рубашке.

* * *

– Ты видела новости? – донесся голос Линдси из моей спальни. – Только о тебе и говорят. Даже раздобыли твою прошлогоднюю школьную фотографию. Помнишь, тебе тогда приспичило носить косички? На той фотке ты выглядишь лет на двенадцать, больше не дашь.

Мое отражение в зеркале сморщилось, и я застонала. Правая щека выглядела так, будто я переусердствовала с румянами. Хуже того, при ближайшем рассмотрении она напоминала клубнику.

Я отстранилась от зеркала, взяв в руки тюбик туши для ресниц. Даже если бы не эта уродливая красная отметина, мое лицо пока не годилось для мейкапа. Немного блеска для губ и туши не помешало бы, но, если добавить что-то еще, я бы сошла за клоу…

Я не смогла закончить эту мысль.

В моем лице все казалось слишком большим. Глаза. Скулы. Рот. Милостью всевышнего или отцовской ДНК мне достался маленький нос. Сегодня утром мне совсем не хотелось возиться с укладкой, и волосы легкими светлыми волнами обрамляли лицо.

Убирая блеск для губ обратно в косметичку, я нахмурилась, заметив, как дрожит рука. Я сурово напомнила себе, что готова пойти в школу, что не нуждаюсь ни в каких выходных, и, вглядываясь в бледное лицо, мысленно повторила, что со мной все в порядке. Все обошлось.

Я жива.

Меня затрясло, когда в памяти ожила клоунская маска с зияющими черными дырами глазниц. Горло сдавило от боли, когда я с трудом сглотнула. Я взглянула на открытую дверь ванной, куда врывался голос Линдс. Она все еще рассказывала о том, что показали в новостях. Прошлой ночью я почти не спала. Тело ныло и пульсировало даже в тех местах, где, как мне казалось, это невозможно. И глубоко в душе сидела малюсенькая частичка, которая не хотела идти в школу.

Не хотела выходить из дома.

В животе прочно поселился холодок страха. Больше всего беспокоило то, что я не могу толком защитить себя. Я боролась со злодеем, как загнанный в угол зверь, обреченный на смерть. Я не могла дать настоящий отпор, и если бы в субботу ночью удача не оказалась на моей стороне…

Нет, я должна выбросить все это из головы.

Глубоко вздохнув, я оттолкнулась от умывальника и вышла из ванной, смежной со спальней. Наш дом на Роузмонт-авеню был настолько старым, что, казалось, мог еще помнить Гражданскую войну и даже населен привидениями, но еще до развода и до обвала рынка жилья, до… в общем, до того как все изменилось, родители выпотрошили всю его начинку и оборудовали ванную в маленькой бесполезной комнатке по соседству с моей спальней.

Линдс сидела на кровати, поджав под себя ноги, в обнимку со стареньким заботливым мишкой^[6] голубого цвета, которого мне так и не хватило духу выбросить, хотя я до сих пор не выяснила, что это за персонаж.

Она слегка улыбнулась.

– Ох, Элла…

– Что? Вид жуткий, да? Мое лицо? – вздохнула я, одергивая подол рубашки. Линдс, в милом платьице, служила укором мне, одетой в джинсы, и всем своим видом словно говорила, что стоило бы серьезнее подойти к выбору одежды для первого дня учебного года.