Тихий человек - Джеймс Кэрол

Голос вел их по коридору от лестницы – к закрытой двери, из-под которой виднелась полоска света. Они подошли к ней как можно ближе и остановились. Уинтер слышал голос Гифорда, говорящего профессиональным тоном. Очевидно, его он и использовал, чтобы расслабить клиентов. В нем слышалась уверенность, и создавалось ощущение, что все будет хорошо. Но он врал. Судя по тем словам, которые произносились, хорошо не будет. По крайней мере, для Дилейни.

– Знаешь, – говорил Гифорд, – ты очень зря довела ее до слез. Не надо было этого делать. – Он замолчал, словно ожидая ответа. – У нас с Кейти, может, и были проблемы, но в отношениях так бывает. У людей бывают разногласия. Но это не значит, что мне все равно, что с ней происходит. Если кого-то любишь, то это навсегда. Таков закон.

Андертон взялась за дверную ручку и, загибая пальцы, начала обратный отсчет от трех. Дойдя до нуля, она резко открыла дверь. Уинтер влетел в комнату, держа перед собой пистолет, стараясь в мгновение ока оценить все детали происходящего. Андертон оказалась за его спиной, прикрывая тыл. Дилейни была привязана к стулу серой изолентой и сидела с широко открытыми, застывшими от ужаса глазами. Рот у нее тоже был заклеен, и крики так и оставались внутри. Увидев ворвавшихся, она стала пытаться освободиться, качаясь на стуле вперед-назад и не в такт дрыгая связанными ногами.

Гифорд стоял в двух метрах от нее, около кухонного стола. Лицо его не выражало абсолютно никаких эмоций – ни радости, ни сожаления, ничего. Уинтер поразился, насколько нормальным и безобидным он казался. Его нельзя было назвать огромным опасным бугаем. Даже наоборот. В других обстоятельствах он был бы совершенно непримечательным. На нем была белая рубашка и коричневые хлопковые штаны. Куртка аккуратно лежала на столе, рядом с его сумкой. К поясу было привязано две бомбы, одна справа, вторая слева. В этот раз он использовал неразрезанную трубку, а значит, взрывная волна будет направлена не внутрь, а наружу, во всех направлениях, засыпая зону поражения раскаленными осколками.

– Опустите пистолеты, – сказал Гифорд.

Он продолжал говорить уверенным профессиональным тоном, смотря Уинтеру прямо в глаза. Лицо было серьезным, но в уголках губ, казалось, пряталась улыбка. Уинтер не двинулся с места. Андертон тоже. Они так и стояли, направив свои «Глоки» в голову Гифорду. Тот стоял в расслабленной позе, чуть расставив ноги. Правая рука лежала на детонаторе.

– Я взорву бомбу, – заявил он. – Можете не сомневаться ни секунды – я это сделаю.

– Причин торопиться нет, – тихо сказала Андертон. – Мы найдем способ договориться.

– Я вам скажу, как мы можем договориться. Есть только один способ. Вы опускаете пистолеты прямо сейчас.

– Мы не собираемся никого убивать.

Андертон говорила очень тихо, Уинтер почти ее не слышал. Его внимание было полностью сконцентрировано на Гифорде и бомбе. Больше ничего не имело значения. Все остальное было вторично. Гифорд вел себя так, как будто такие вещи происходили ежедневно и он полностью контролировал ситуацию. То, что в его голову нацелено два пистолета, словно не тревожило его. Уинтер сталкивался с таким поведением. Высокая степень самообладания, присущая некоторым психопатам, сбивала с толку. Их уже к стенке поставили, а они все еще считают себя королями ситуации.

– У вас три секунды, чтобы подчиниться, – спокойно сказал Гифорд.

Уинтер на какую-то долю секунды перевел взгляд на его пояс смертника и смог увидеть все, что ему было нужно. Провода от взрывных устройств соединялись у него на уровне желудка и спускались к талии. Руку он держал на взрывателе, прикрепленном к поясу. Мозг Уинтера быстро просчитывал возможные варианты.

Может, это пустышка?

Нет. Это непрактично. Он использует пояс, чтобы запугать жертв. «Делай, как я скажу, или я взорву бомбу». Это все пустые сотрясания воздуха. Он не собирался пользоваться поясом. Не собирался кончать с собой, но хотел, чтобы жертвы воспринимали его всерьез. То же он сделал с Кейти, когда порезал себе вены.

Можно ли нейтрализовать угрозу, не убивая Гифорда?

Да.

Гифорд досчитал до двух. Его голос звучал так же отдаленно, как и голос Андертон. Уинтер сместил прицел и выстрелил. Первая пуля попала Гифорду в правое плечо. Он сразу же отпустил взрыватель и завыл от боли. Вторая пуля выбила ему левую коленную чашечку. Нужна была именно левая. Упади он на правую сторону – мог бы случайно взорвать бомбу. То, что случилось далее, было похоже на валку дерева. Гифорд рухнул на пол, на левую сторону, не на взрыватель. Лицо побелело, и он тяжело вздыхал и пыхтел, пытаясь справиться с болью.

– Не двигаться, – закричал Уинтер.

Гифорд застыл на месте, и вдруг в его выражении лица что-то поменялось. Это было лицо человека, решившего спровоцировать собственное убийство при задержании. Уинтер сталкивался с этим раньше. Он подумал о жертвах Гифорда, о разрушенных жизнях их близких, и ему захотелось убить его. Левая рука Гифорда начала двигаться к взрывателю, но Уинтер опередил его. Он преодолел расстояние между ними в два прыжка, наступил на запястье Гифорда и выстрелил ему в руку. На этот раз тот закричал – громко, душераздирающе, и казалось, что не будет конца этому крику. Уинтер снова поднял «Глок» и нацелился ему в голову.

– Стоп, – закричала Андертон. – Не убивайте его.

Звуки выстрелов по-прежнему отдавались в голове Уинтера, и слух не успел восстановиться. Голос Андертон звучал приглушенно. Он подождал еще несколько секунд, глаза следовали траектории выстрела. У него все чесалось от адреналина. Гифорд теперь тихо стонал и корчился от боли. Ему отчаянно хотелось прекратить боль, куда-то скрыться от нее, но скрываться было некуда. Дышал он поверхностно, лицо побледнело. Кровь текла на кухонную плитку. Пули не задели артерии и внутренние органы. Кости руки были раздроблены, и он будет хромать до конца своих дней, но он будет жить.

Уинтер опустил пистолет, засунул его за ремень и сел рядом с Гифордом, чтобы получше рассмотреть бомбу. Взорвать ее можно было, только нажав на взрыватель. Никаких подвохов и неожиданностей. Он начал снимать детонатор с пояса Гифорда, и Андертон порывисто вдохнула.

– Все нормально, – сказал он. – Она не взорвется.

– Вы уверены?

– На 99 процентов. Гифорд не собирается кончать с собой, – сказал Уинтер, глядя на убийцу, лежащего в полубессознательном состоянии с подрагивающими веками. – Он сделал эту бомбу не на один раз. Он планировал повторно ею воспользоваться. Она гораздо прочнее, чем кажется на вид. И случайный взрыв в его планы точно не входит. Такую он использовал с Майрой. И, возможно, с другими жертвами тоже. Не забывайте, он патологический прагматик. Если текущее решение устраивает, зачем придумывать что-то еще?

– Все равно.

– Что вы предлагаете? Оставить этого психа лежать с исправной бомбой на поясе?

Андертон не успела ничего ответить. Уинтер снял детонатор и встал. К нему крепилась девятивольтовая батарейка известной марки, которая стоит не больше пары долларов. Совершенно обычная вещь, используемая в игрушках, часах, детекторах дыма. Но в данной ситуации эта батарейка решала вопрос жизни и смерти. Он аккуратно отсоединил ее. На несколько секунд перед его глазами возникла яркая белая вспышка взрыва, но то была лишь игра его воображения.