Женевский обман - Джеймс Твайнинг

20 марта, 22:54

Грянул выстрел. Сантос с криком рухнул, держась за плечо.

— А ну сидеть, не двигаться! — крикнул Арчи.

Том бросился к Аллегре, первым делом вытащил кляп у нее изо рта и развязал руки.

— Ты в порядке? — выдохнул он, когда она с облегчением рухнула в его объятия.

Она кивнула, пытаясь улыбнуться. Только тогда Том подобрал с пола пистолет Сантоса и быстро обыскал остальных.

— Я истекаю кровью! — крикнул Сантос.

— У тебя царапина, жить будешь, — отрезал Том.

— А вот жаль, кстати, — вмешался подошедший Арчи. При этом Фолкс смотрел на него вытаращив глаза — узнал, конечно же, хотя и не подал виду.

— Вы даже не представляете, что сотворили! — прошипел Сантос сквозь зубы, прижимая раненую руку к груди. — Вы же оба, считай, покойники! — Он посмотрел в сторону дверного проема.

— Кто вы такие? — спросил Моретти.

— Это Том Кирк, — медленно проговорил Де Лука, приветствуя Тома полуулыбкой. — Тоже, сдается мне, восстал из мертвых.

— Кирк?! — воскликнул Моретти.

— Том Кирк?! — Недоверчивая улыбка искривила неожиданно посеревшее лицо Фолкса.

Том даже смутился. Иногда люди, в особенности преступники, узнавали его, но такой реакции он никогда не видел.

— Чего ты хочешь? — спросил Сантос.

— Того же, чего и ты, — не раздумывая ответил Том. — Получить Караваджо.

— Ты вздумал нас ограбить? — Де Лука, похоже, находил происходящее забавным.

— Не ограбить, а позаимствовать вещь на время, — поправил Том.

— Ты не вынесешь отсюда полотно! — презрительно усмехнулся Фолкс. — Не испортив его.

— Даже с этой штукой? — Том показал ему шкатулку с монограммой, добытую у Фолкса из сейфа. Фолкс побледнел, выпучив глаза. А Том, кинув шкатулку Аллегре, продолжал: — Нет, ты, конечно, мог бы собирать эти часы до бесконечности, но мне-то нужно только трое. Так ведь?

Ошеломленные Моретти и Де Лука переглянулись.

— Интересно, как ты узнал? — спросил Де Лука, пока Аллегра отстегивала у него с руки часы. Сначала у него, потом у Моретти, а потом вынула такие же, шестые, из верхнего кармана у Сантоса. — Неужели твой…

— Сантос заключил сделку, хотел втихаря продать ваше полотно, — объяснил Том. — Вчера в Монте-Карло мы подслушали его переговоры. Про часы он молчал как рыба.

Сантос вскочил со своего места.

— Заткнись! — процедил он сквозь зубы по-итальянски, не скрывая бешенства.

— Ага! Попал? — Том улыбнулся и позвал: — Дом!

В дверях возникла Доминик, толкая перед собой троих мрачных подельников Сантоса. Тот лишь прищурился и откинулся на спинку стула, когда она завела их в комнату и усадила на стулья, принуждая держать руки на затылке.

— Эти люди работают на Сантоса. Мы нашли их в соседней комнате. Вы были единственными, кто стоял между ним и пятнадцатью миллионами долларов, обещанными ему за полотно сербскими покупателями.

— Наглая ложь! — заорал Сантос, сверля глазами Тома. — Вранье! У нас же уговор — никого сюда не водить! Я бы никогда не нарушил наших законов!

— Откроешь? — спросил Том у Аллегры, сидевшей на корточках перед шкатулкой на полу.

— Шесть табличек, — сказала она, указав на медные кружки на стене под полотном. — На каждой выгравирована своя буква греческого алфавита.

Открыв шкатулку, она вынула оттуда первые часы и аккуратно приложила их к соответствующей табличке. Кейс звонко захлопнулся. Потом Доминик повторила эту процедуру с оставшимися двумя часами и отступила назад, глядя на Тома и обнадеживающе кивая. Сначала ничего не происходило, но потом толстое пуленепробиваемое стекло с шуршанием отъехало вправо фута на три, образовав щель, в которую запросто могла пройти Доминик.

— Я, пожалуй, ей помогу! — вызвался Арчи, отдавая Тому свой пистолет. Он пролез вслед за ней в щель, в узкое пространство под стеклом, и помог снять со стены полотно. Переступая мелкими шажками и осторожно держа холст, они прислонили его к стене.

Том подошел и сразу узнал — тот самый сюжет с полароидного снимка, что показывала ему Дженнифер в машине. Но разве можно было сравнить ту плоскую, безжизненную фотку с полным энергии и динамизма оригиналом? Пикирующий с небес ангел, озорное, улыбающееся личико младенца, счастливая и ликующая Мария в благоговейном страхе ожидает пришествия волхвов. Свет и тьма. Божественное совершенство и человеческая слабость. Жизнь и смерть. И все на одном полотне.

— Давай снимем с подставки и скатаем, — предложил Арчи.

— Вы поосторожнее с подставкой, — предупредил Моретти.

Том внимательно посмотрел на него — от него не ускользнул этот собственнический тон.

— Оно что, ваше?

— Уже нет, — сказал тот. — Это добровольный дар в честь основания лиги. Семья Де Лука отдала вот эту виллу.

— Виллу я вам верну, — уверил Том. — Обещаю.