Путь искупления - Джон Харт

Бекетт мрачно наблюдал, как весь этот цирк набирает обороты. Эльзас Шоур. Адвокаты. Они маячили в вестибюле за стеклом, о чем-то спорили, становились в позу. Больше всех шума производили адвокаты из Шарлотты, но это-то как раз легко объяснялось – полторы штуки в час на троих, а клиент – вот он, прямо тут, с такой же раскрасневшейся физиономией. Лишь один Плакса Джонс, похоже, сохранял полную безмятежность. Стоял в нескольких футах от остальной толпы, положив обе руки на трость и внимательно склонив голову к детективам, которые пытались втолковать папаше, что вообще-то Ченнинг Шоур абсолютно никто не представляет.

– Она не хочет адвоката. Она отказалась от права…

– Мала она еще принимать такие решения! Я – ее отец! А вон ее адвокаты. Прямо тут! Прямо сейчас! Я требую немедленной встречи с ней!

– Сэр, прошу вас успокоиться, и я еще раз все объясню. Вашей дочери уже восемнадцать. И она не хочет адвоката.

Но Эльзас Шоур не из тех, кто так уж легко успокаивается. Он и сам кое-что подозревает, подумал Бекетт. А что? Он-то знает, как Ченнинг умеет обращаться с оружием. Выходит, сознает опасность, в которой оказалась его дочь, и в курсе, что одно слетевшее с языка слово способно изменить ее жизнь навсегда. Бекетту было мерзко от самой этой мысли, но в основном из-за Лиз. Он дал обещание – и сомневался, что сможет его сдержать.

– И давно уже вся эта свистопляска? – обратился Бекетт к дежурному сержанту, который только пожал плечами.

– С час где-то.

– Дайер не проявлялся?

– Дерьмо всегда падает вниз. Сам знаешь.

– Звякни, если тут все пойдет совсем уж наперекосяк.

Отойдя от регистрационной стойки, Бекетт направился к помещениям для допросов. Гамильтон с Маршем сразу изолировали девушку, не подпуская к ней местных копов. Возле двери застыли бойцы спецподразделения в форме и бронежилетах. Даже Дайеру вход был воспрещен, и повисшее в отделе напряжение можно было буквально увидеть невооруженным глазом. Создавалось впечатление, будто генеральный прокурор уверился, что местные просто пытаются прикрыть одного из своих, а отличить правду от кривды способны лишь копы из полиции штата, – будто бы сам Господь просто мечтает поджарить Лиз.

В результате Бекетт буквально разрывался на части.

Лиз чиста.

Неужели они сами этого не видят?

Но похоже, что нет. «Бритва Оккама»^[34]. Самое очевидное объяснение – самое правильное. Правда была раскаленным углем, который ему хотелось вырвать из груди.

«Да эта девчонка – призовой стрелок!»

В двадцати футах от бойцов Бекетт остановился и глянул на часы. Девушку держат внутри уже девяносто три минуты. Ориентировка на Лиз выписана два часа назад, и все подробности тут же выдали в эфир. Имя-фамилия. Описание внешности. Используемые транспортные средства. Элизабет официально разыскивалась за двойное убийство, пока что без отягчающих обстоятельств. Каждый коп штата теперь искал ее, и это было еще не самое худшее.

«Подозреваемый вооружен и опасен».

«При задержании проявлять осторожность».

– А где Дайер? – Бекетт перехватил одну из проходящих мимо девиц-патрульных за рукав. Та молча ткнула рукой, и он, набычившись, решительно двинулся по переполненному коридору. Люди опасливо уступали ему дорогу. Дайера он нашел в конференц-зале.

– Где ты был?

– Надо было сделать несколько телефонных звонков.

– Видел уже? – Бекетт толкнул ему по столу ориентировку.

– Вот потому-то и звоню сейчас.

– Копы из штата хотят, чтобы ее шлепнули?

– От меня-то ты чего хочешь, Чарли? У них есть судебное решение, ей предъявлено обвинение в двойном убийстве… Она в бегах и при оружии, и копы из штата это прекрасно знают.

– Она никого не убивала.

Брови Дайера взлетели вверх.

– Ты так уверен?

– Просто найди ее.