Путь искупления - Джон Харт

Ченнинг вся сжалась, на миг в ее глазах промелькнул ужас. Вот тогда-то Бекетт и понял, что совершенно прав.

– Ты в курсе, что такое аффидевит?

– Да вроде.

– Это заочные показания под присягой, принимаемые судом. Билли Белл подписал такие сегодня утром. Не хочешь прочесть?

– Нет.

Бекетт вытащил из кармана сложенный листок бумаги и положил на стол.

– Ты могла бы в жизни не оказаться в том подвале, если б тебе с твоими дружками не захотелось пощекотать нервишки. Но это ведь все-таки произошло? Ты купила у братьев Монро наркотики, а потом они вернулись и похитили тебя. Это было не случайно. Они не просто повстречали тебя на улице.

– Это было только один раз! Пожалуйста! Мы просто хотели попробовать.

– Наркоту?

– Марихуану. Всего один разок!

– И они за тобой вернулись.

Ченнинг кивнула, едва заметно.

– В том, что случилось тогда в подвале, – только твоя вина. – Бекетт подался вперед, давя на нее всей своей коповской массой. – И в том, что случилось с Лиз, – твоя вина тоже. Я видел ее запястья. И вижу, как она сейчас разваливается на части!

Из горла девушки вырвался какой-то странный звук.

– Время сказать правду, Ченнинг. Взять на себя ответственность за то, что произошло в том подвале.

– А что будет с Элизабет, если я скажу?

Он откинулся на стуле.

– С Лиз будут взятки гладки. Все от нее отцепятся. Будет дальше жить, как жила.

Девушка отвернула голову, но Бекетт еще не закончил.

– Отвернуться проще всего, – произнес он. – Всегда проще. Единственный сто́ящий вопрос заключается в следующем: позволишь ли ты Лиз умереть с иголкой в вене^[35] только потому, что тебе и твоей компании захотелось разок раскумариться? Тебя это устраивает? Смотри на меня! Это твой шанс все сделать правильно. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Девушка медлила. Он дал ей время подумать.

– А Лиз знает, что вы сейчас делаете?

– Я сказал ей, что не стану.

– Тогда почему вы здесь?

– Потому что мне небезразличны люди, которых я люблю, чего бы это ни стоило.

– Вы любите ее? – спросила Ченнинг.

– Помимо собственной жены, лучших друзей у меня на данный момент нет.

Еще одну томительную минуту Ченнинг обдумывала его слова, и Бекетт уловил тот миг, когда она окончательно сломалась.

– Я сделаю это при одном условии…

– Каком?

Ченнинг рассказала ему, чего хочет.

Бекетт бросил взгляд на прозрачное с одной стороны зеркало, после чего пожал плечами и придвинул к ней по столу блокнот.

– Хорошо, давай.

Скованными наручниками руками девушка разгладила встопорщившиеся странички.

Бекетт держал ручку на виду.

– Но я хочу полное признание.

– Всё как на духу.

– На камеру и без купюр.

– Ради нее, – произнесла Ченнинг.

Бекетт кивнул.

– Ради Лиз. – Он передал ей ручку. – Потому что для тебя она сделала бы то же самое.

* * *

Бекетт посмотрел, как девушка пишет, а потом вырвал исписанный листок, сложил и сунул в карман. Через две минуты он был по другую сторону стекла, а Марш уже устанавливал видеокамеру, чтобы зафиксировать показания Ченнинг. Та выглядела какой-то съежившейся, но решительной.

Гамильтон приметил эмоции на лице Бекетта.

– Что это она вам передала?

– Записку, – ответил Бекетт.

– Можно взглянуть?

– Это для Лиз. Это личное.

– Да мне плевать.

– Если так уж хотите эту записку, попробуйте для начала пристрелить меня нахрен. – Лицо Бекетта ясно говорило, что настроен он чертовски серьезно.

Гамильтон мог бы и поднажать, но зачем трудиться? Девчонка у него, и она готова говорить.

– А откуда вы знали?

– Про Билли Белла? – Бекетт пожал плечами. – Сегодня прямо с утра поговорил с садовником. Поначалу думал, что только мать покупала наркоту. А вышло, что все несколько поглубже.

– Да я не про то… Откуда вы знали, что Ченнинг будет говорить?

– А может, и не знал.

– Я видел тогда ваше лицо возле автомата с напитками. Вы сказали, что расколете ее за пять минут, а управились вообще за две. Вы точно знали.

– Лиз любит эту малышку. – Бекетт пригляделся к девушке сквозь стекло, изучил ее тонкие черты, припухшие глаза. – И я решил, что малышка, наверное, тоже ее любит.

Гамильтон на это не купился. Прислонился к стеклу и внимательно изучил лицо Бекетта.

– Я видел мужей, убивших своих жен; матерей, кончивших собственных сыновей… Ченнинг и детектив Блэк едва знали друг друга. Тут явно нечто большее.

– Не исключено.

– У вас есть версия?

– Может, ей просто нужно было признаться.

– Почему?

– Говорят, меньше знаешь – меньше любишь. – Бекетт приложил ладони к стеклу, размышляя о своей жене, начальнике тюрьмы и собственных горьких ошибках. – Кого мы знаем лучше, как не самих себя?

* * *

Запустили магнитофонную пленку, и процесс пошел. Посыпались вопросы, и девушка сбивчиво принялась на них отвечать. Как она познакомилась с братьями Монро. Где находилась, когда они ее похитили. Сотрудники полиции штата провели ее через все это, и как ни изумила их поведанная история, никто не сомневался в ее полной правдивости. Подробности были слишком сильными, эмоции – слишком реальными. Ченнинг рассказала про свечку, про матрас, про то, что они с ней вытворяли. Временами ее голос срывался, а иногда она вообще застывала, не в силах вымолвить ни слова. Рассказ об изнасиловании было настолько тяжело слушать, что он буквально потряс всех, кто находился рядом. Сорок часов девушка находилась неизвестно где. Сорок часов в лапах у монстров. Постепенно она дошла до той части, которая оторвала последний кусок от сердца Бекетта.

Даже Гамильтон, который, деревянно выпрямив спину, сидел за столом и размеренно задавал вопросы, к тому моменту заметно побледнел.

– Как вам удалось завладеть пистолетом?

– Я не стала делать того, чего он от меня хотел. Младший. Брендон Монро. Я не стала этого делать; тогда он меня опять ударил, опять укусил. – Она примолкла; взяла себя в руки. – Когда он в следующий раз это сделал, я тоже его укусила, вот сюда. – Ченнинг показала на мягкую точку над бедренным суставом. – Он разозлился и швырнул меня об стену. Когда опять стал ко мне подходить, я попробовала отползти, но он схватил меня за ногу и поволок. Прямо по бетону, а я пыталась хоть за что-нибудь ухватиться. И в темноте мне подвернулся пистолет.