И вдруг тебя не стало - Эр Джей Джейкобс

Свет заливал ночь, пока она не перестала казаться ночью. Половина всего была красной, другая половина синей – все это мигало. Окна полицейской машины и машины «Скорой помощи» отражали все это.

Паоло сказал правду – он позвонил в полицию сразу после того, как закончился наш разговор. Темные мундиры приближались с пистолетами наготове. Голоса перекрикивали гул двигателей. Сколько их было? Я понятия не имела. Со стороны дороги казалось, что сюда вторгается армия. Руки на моих плечах, под мышками – два человека в форме уводят меня прочь от озера.

На другом конце двора фонарик осветил лицо Кола, и он прикрыл глаза рукой. Команда повела его и Оливию к открытым дверям машины «Скорой помощи», где их ожидали белый свет и стерильность. Появился детектив Мейсон и двинулся на меня, как управляемая ракета. Он обнял меня за плечи, повел в полицейскую машину и посадил меня сзади.

– Оставайтесь здесь, – сказал он и хлопнул дверью.

Затем наступила тишина. Я не могла сказать, хотел ли он защитить меня или задержать. В задней части машины пахло, как и во всех них, – наполовину раздевалкой, наполовину подгнившей резиной. Я сидела неподвижно, ошеломленная. В зеркале заднего вида я мельком увидела себя. Я выглядела как наркоманка, недавно столкнувшаяся в лесу с рысью.

Прошло немного времени, и Мейсон вернулся к машине. Когда он открыл дверь, чтобы сесть на переднее сиденье, снаружи послышались крики и шум.

И снова тишина.

«Вот мы и здесь, – хотела я сказать. – Мой старый приятель. Еще одно место преступления. Снова вместе». Но та часть моего сознания, что отвечала за юмор, съежилась и слишком устала, чтобы сыпать шутками.

Он повернулся, положив руку на спинку сиденья, прищурился на рану на моей голове, хотя озеро уже смыло большую часть крови.

– Вы в порядке?

– Я понятия не имею, что на это ответить. Вы меня арестовываете?

– Нет, – покачал он головой. Его голос звучал мягче. В нем было меньше профессиональной бравады по сравнению с прошлым разом. Он говорил серьезно, почти угрюмо. Как будто он что-то упустил или проиграл игру и пытался понять, что пошло не так. – Кол рассказал мне, чем вы занимались вдвоем. Я знаю, вы думаете, что единственные, кто может разобраться во всем. Но мы находились в процессе получения ордера на обыск в этой лаборатории. Вы, видимо, не очень хорошо…

– Я жду, – перебила я его.

– Вам нужно пройти медицинское обследование. Будет много вопросов, но вы не арестованы. Не сейчас.

Мы замолчали на некоторое время.

Мейсон повернулся вперед и стал смотреть на меня в зеркало заднего вида. Он потер шею, прямо над татуировкой с розой.

– Это не формальный допрос, но я должен спросить вас кое о чем, хорошо?

– Хорошо.

– Один из медиков сказал, что кто-то – черноволосый, шести футов ростом, очень подходящий под описание мистера Ферреры, бежал отсюда. Вы тоже его видели?

– Больше, чем видела. Я разговаривала с ним. Он спас нам жизнь. – Часть меня не хотела этого говорить, но это была правда.

Мейсон молча жевал жвачку – достаточно долго, чтобы мне стало интересно, о чем он думал: о сером ботинке, попавшем в воду, о сливной решетке или о таблетках, или о том, вру я или схожу с ума.

Затем он сказал:

– Этой девочке повезло. И вам тоже. Вы, должно быть, в шоке. – Его голос был добрым. – Наверное, не то, что вы ожидали, когда проснулись сегодня утром.

– Ну, я уже три дня не сплю, так что можно сказать, это было не то, что я ожидаю в любое утро. Но я понимаю, о чем вы.

Мы оба молча наблюдали, как пожарная команда начала разбрызгивать воду на то, что осталось от домика. Огромный взрыв пара, смешанный с белым дымом, поднялся в небо.

Мейсон повернул голову и показал пальцем:

– Он сбежал, верно? В тот лес? Вы пытались остановить его?

– Что-то вроде того.

Мейсон фыркнул, покачал головой.

– Не надо, не волнуйтесь, док. Он будет найден. Обещаю. Это не займет много времени. Возможно, он придет к нам сам.

«Он этого никогда не сделает, – подумала я. – Вы никогда его не найдете. Никто из нас больше никогда его не увидит».

Мейсон был совершенно прав – я поехала прямо в больницу. Двое полицейских в форме стояли в приемном покое по обе стороны от меня.

– Вы, ребята, мои телохранители?

Они не ответили. Прежней мне, возможно, стало бы неприятно. Но теперь – нет. Пустяки.

Тот, что был стройнее, сказал:

– Они позвонили вашей матери. Она возвращается в город.

– Спасибо.

Я надела халат. Мне посветили фонариком в глаза, сделали уколы в руку и в кожу головы.

Пять швов на левом глазу.

– Извините, если было больно, – сказала ординатор.

– Очень, – ответила я. – Но не стоит беспокоиться.

Потом было ожидание, оцепенение. Мои грязные ноги мерзли, двигались взад и вперед по больничному полу, который выглядел деревянным.

Ординатор, выглядевшая моложе меня, спросила, не нужно ли мне чего.

– Поговорить с Колом, – ответила я.

Оба копа покачали головами.

– В таком случае что-нибудь поесть. Мой ламиктал. А потом пять дней поспать.

Ординатор улыбнулась и засунула руки в карманы своего белого халата.

– Думаю, с вами все будет в порядке, – произнесла она.