Голубое Нигде - Джеффри Дивер

— Почему?

— Он не сказал.

— С моим сыном все в порядке? С Брэндоном?

— Не слышал, чтобы с ним что-то случилось.

— Почему Фрэнк не позвонил мне?

Хеллман поглаживал рукоятку дубинки на поясе.

— Телефоны в больнице отказали примерно полчаса назад. Сейчас с ними работают ремонтники. Ваш муж пробился к нам по радио, которое используют наши машины «скорой помощи».

Мобильный Дженни лежал в сумочке, но она видела предупреждение на стене, что использовать его в больнице нельзя — сигнал может помешать работе стимуляторов сердца и другого оборудования.

Охранник оглядел комнату, пододвинул стул ближе к ее кровати и сел. Дженни не смотрела прямо на молодого человека, но чувствовала, что он ее изучает, рассматривает тело, будто пытается разглядеть в рукаве рубашки в горошек грудь. Парень быстро отвернулся.

Доктор Уилистон, круглый, лысый человечек пятидесяти лет, вошел в палату.

— Здравствуй, Дженни, как дела сегодня?

— Нормально, — неуверенно ответила она.

Тут доктор заметил охранника и поднял бровь.

Мужчина ответил:

— Детектив Бишоп попросил меня подежурить у его жены.

Доктор Уилистон смерил парня взглядом и спросил:

— Вы из охраны больницы?

— Да, сэр.

Дженни вмешалась:

— Иногда у нас возникают проблемы из-за дел, которые ведет Фрэнк. Вот он и страхуется.

Доктор кивнул и нацепил уверенное выражение лица.

— Ладно, Дженни. Тесты не займут много времени, но я расскажу вам, что мы собираемся делать — и искать.

Он кивнул на ее забинтованную руку:

— Я вижу, у вас уже взяли кровь и…

— Нет, это от укола.

— От?..

— Ну, понимаете, инъекции.

— Как так? — нахмурился он.

— Около двадцати минут назад. Вы приказали сделать мне укол.

— По расписанию никакой инъекции.

— Но…

Дженни ощутила внутри ледяной холод — такой же жгучий, как от препарата, совсем недавно распространявшегося по руке.

— Медсестра, делавшая укол, — у нее была компьютерная распечатка. В ней говорилось, что вы назначили инъекцию!

— Какой препарат? Вы знаете?

Дженни прошептала:

— Не знаю! Доктор, ребенок…

— Не волнуйся, — сказал он. — Я все узнаю. Что за медсестра?

— Я не заметила ее имени. Низкого роста, полная, черные волосы. Испанка. Она катила тележку.

Дженни заплакала.

Охранник наклонился вперед.

— Что-то происходит? Что я могу сделать?

И доктор, и пациентка проигнорировали его. Выражение лица врача напугало Дженни до смерти. Доктор вытащил из кармана фонарик. Посветил ей в глаза и измерил давление. Потом посмотрел на монитор «Хьюлетт-Паккард».

— Пульс и давление немного повышены. Но давайте не будем волноваться заранее. Я узнаю, что случилось.

Он вылетел из комнаты.

Давайте не будем волноваться заранее…

Охранник поднялся и закрыл дверь.

— Нет, — сказала она. — Оставьте ее открытой.

— Извините, — спокойно ответил он. — Приказ вашего мужа.

Он снова сел, подвинул стул поближе к ней.

— Здесь слишком тихо. Давайте сделаем погромче телевизор.

Она промолчала.

Давайте не будем волноваться заранее…

Охранник взял пульт и увеличил громкость. Нажал на кнопку канала, переключился на другую мыльную оперу и подался вперед.

Дженни снова чувствовала его взгляд, но больше не думала об охраннике. В голове остались только две вещи: жуткое воспоминание о жгучем уколе. И ее ребенок. Она закрыла глаза, молясь, чтобы все окончилось хорошо, поглаживая живот. Может, ребенок спал или прислушивался к яростному перепуганному биению сердца матери, и этот звук явно переполнял весь темный мир крошечного существа.