Неупокоенные - Джон Коннолли

— Ко мне ночью в дом ворвался Фрэнк Меррик, — сообщил я. — Он приковал меня к кровати, — я продемонстрировал следы от наручников, — залепил мне рот, натянул на голову мешок, забрал мой пистолет. Сколько времени я так пробыл, не знаю. По возвращении он сказал, что сделал что-то такое, чего делать ему не следовало, а затем усыпил меня хлороформом. Когда я пришел в сознание, наручников и кляпа уже не было. Как и Меррика. Думаю, пистолет мой все еще при нем.

Хансен со скрещенными на груди руками полусидел на кухонной тумбе.

— Ух ты, — усмехнулся он.

— Что за пистолет он взял? — осведомился Конлоу.

— «Смит-вессон», десятимиллиметровый.

— А заряд к нему?

— «Кор-Бон». Пачка сто восемьдесят граммов.

— Что-то больно увесисто для десятки, — заметил Хансен. — А если б у вас затворная рама треснула?

— Да ну, — покачал я головой. — И вообще при чем здесь это?

— Так, просто спросил, — пожал плечами Хансен.

— Не верьте мифам. Ответ вас устраивает?

Он не ответил.

— А пачка из-под патронов, тот самый «Кор-Бон», у вас есть? — поинтересовался Конлоу.

Я понял, к чему все клонится. В сущности, я понял это с того самого момента, как увидал у себя на пороге эту троицу; не держись я кое-как на ногах, я бы, наверное, зааплодировал той оборотистости, с которой Меррик, видимо, все провернул. Он применил на ком-то оружие, но оставил его при себе. Если пулю удалось извлечь, то ее можно сопоставить с патронами у меня в пачке. Получается чуть ли не зеркальное отражение картины убийства Бартона Риддика в Вирджинии. Сличение пуль себя скомпрометировало, но, как Меррик и обещал, он сделал достаточно, чтобы я огреб проблем по полной — эдакая его шуточка за мой счет. Не знаю, как они умудрились выйти на меня так быстро, но и здесь, вероятно, не обошлось без Меррика.

— Похоже, действительно придется вызывать адвоката, — рассудил я вслух. — Так. На вопросы я больше не отвечаю.

— Вам есть что скрывать? — туманно улыбнулся Хансен. Улыбка зияла трещиной в старом мраморе. — С чего вдруг со всех сторон обкладываться адвокатурой? Расслабьтесь. Мы же просто разговариваем — пока.

— Вы так в самом деле считаете? Если так, то до ваших считаний мне дела нет.

Я посмотрел на Конлоу, который в ответ на мой взгляд пожал плечами:

— Что ж, адвоката так адвоката.

— Я под арестом?

— Пока нет, — встрял Хансен. — Но если хотите, можно это устроить. В общем, выбирайте: арест или разговор?

Он зыркнул на меня, как это умеют делать копы: властное превосходство вкупе с эдакой фамильярностью.

— Не думаю, что мы с вами до этого встречались, — сказал я. — Я бы наверняка запомнил, чтобы не допустить такого удовольствия впредь.

Конлоу, кашлянув в кулак, отвел глаза на стену. Теперь было видно, кто здесь действительно старший.

— Я здесь недавно, — парировал Хансен, не меняясь в лице, — хотя стаж есть, в основном по крупным городам. В целом что-то вроде вас, так что на вашу репутацию я плевал с высокой башни. Быть может здесь, со всеми вашими боевыми россказнями и кровью на руках, вы вроде как шишка на ровном месте, но лично я невысоко ставлю тех, кто трактует закон на свой лад. Они представляют неполадку в системе, рабочий изъян. Так что в отношении вас я думаю этот изъян исправить. Это первый шаг.

— Ой, как невежливо, — выговорил ему я, — хулить человека в его собственном доме.

— Поэтому мы сейчас из него и уедем, чтобы мне хулить вас дальше где-нибудь в другом месте.

Легким взмахом руки он велел мне встать. От всего его отношения ко мне веяло безмерной презрительностью, и мне не оставалось ничего иного, кроме как принять ее до поры: в противном случае я бы неминуемо вспылил, а мне не хотелось доставлять Хансену удовольствия взять меня в наручники.

Пожав плечами, я поднялся и обул старые кроссовки, которые всегда стояли при кухонной двери.

— Ну ладно, поехали, — сказал я.

— Куда вы так заторопились? Давайте-ка вначале прислонитесь к стенке, — указал Хансен.

— Вы что, шутите? — невольно вспыхнул я.

— Ага. — Хансен ухмыльнулся. — Люблю, знаете, иной раз похохмить. Так же, как и вы. Ну-ка давайте, как учили.

Я расставил ноги и прижался к стене ладонями, а Хансен старательно обхлопал меня сверху донизу. Удостоверившись, что при мне нет опасных предметов, он отошел, и я вслед за ним вышел из дома, а на хвосте у меня — Конлоу и Фредериксон. Бен Ронсон снаружи уже гостеприимно распахнул заднюю дверцу патрульной машины. Тут послышался собачий лай: через поле, отделяющее мой участок от Джонсонов, несся Уолтер. За ним на расстоянии с озабоченным лицом шагал Боб Джонсон. С приближением пса копы вокруг ощутимо напряглись. Ронсон снова потянулся к кобуре.

— Ничего-ничего, — успокоил я. — Он мирный.

Уолтер учуял, что люди во дворе к нему не расположены, и, приостановившись в прорехе меж деревьями, оторачивающими передний двор, остерегающе гавкнул, после чего не спеша затрусил ко мне, повиливая хвостом, но уши прижав к голове. Я оглянулся на Конлоу, который кивнул: дескать, можно. Тогда я подошел к псу и поскреб его по темени.

— Побудь-ка пока у Боба с Шерли, малыш, — сказал я ласково. Уолтер, припав головой к моей груди, прикрыл глаза. Боб, невысокий, расторопного вида старик, стоял сейчас на том месте, где минуту назад притормозил пес. Спрашивать, все ли в порядке, он осмотрительно не стал. Я ухватил Уолтера за ошейник и под пристальным взглядом Хансена отвел к Бобу.

— Пускай побудет у вас часок-другой, ладно? — спросил я.

— Конечно. — Глаза Боба за стеклами очков смотрели с чуткой настороженностью. Я еще раз владетельно потрепал Уолтера по загривку, а сам тихонько попросил Боба позвонить в «Блэй Пойнт инн», назвав номер, где остановились Энджел с Луисом, и попросив передать, что ко мне наведался некто Меррик.

— Понял. Что-то еще?

Я оглянулся на выжидательно застывшую четверку копов.

— Нет, Боб. Пожалуй, все.

На этом я пошел и уселся сзади в черно-белое авто, а Ронсон помчал меня в скарборское отделение полиции.