Вкус страха - Джереми Бейтс

— Чем могу вам помочь? — спросила женщина с тем же южноафриканским акцентом, который он слышал по телефону.

Фицджеральд снял солнечные очки и подвесил их на вырез своей черной футболки.

— Я вам звонил, — сказал он хриплым голосом человека, выкуривающего не меньше трех пачек сигарет в день — так он говорил уже лет тридцать с тех пор, как его придушили и бросили, сочтя мертвым, в холмах Северной Ирландии. — Спрашивал о маршруте Сальвадора Браццы.

Улыбка женщины тут же исчезла.

— Я же вам сказала: мы не можем дать эту информацию.

— Нет, можете.

— Нет, не можем.

Фицджеральд вытащил «Глок-17» из кобуры под курткой. На ствол был навинчен глушитель «Гемтек». Направив пистолет ей в лицо, он повторил:

— Нет, можете.

Она замерла. Ее коллеги повскакивали из-за компьютеров.

— Не двигаться! — скомандовал Фицджеральд, не сводя глаз с женщины.

Она была молода, чуть за двадцать — совсем девчонка. Пожалуй, даже хорошенькая. Глаза широко открыты, щеки раскраснелись, а сердце, наверное, бешено билось. Самое смешное в страхе — то, что он вызывает все те же проявления, что и возбуждение, разве что во втором случае к ним прибавляется еще и желание.

— Мне нужен график поездки Сальвадора Браццы.

Она не шелохнулась. Он кивнул в сторону ее компьютера:

— Давай, девочка. Распечатай его.

Она по-прежнему стояла неподвижно. Он хлопнул ладонью по столешнице:

— Живо!

Это вывело ее из ступора. Она поспешила к своему столу и трясущейся рукой принялась шевелить мышкой. Старший из двоих мужчин сказал:

— Приятель, не надо оружия. Убери пистолет. Мы дадим тебе все, что нужно. Только не дури, ладно?

Всегда найдется герой. Фицджеральд навел «глок» на этого героя и нажал на спусковой крючок. Слово «глушитель» не совсем верно, потому что невозможно полностью заглушить звук выстрела. Но его можно ослабить. С глушителем выстрел походил на негромкий хлопок. На лбу мужчины появилась багряная точка, от которой тут же потянулась дорожка крови. Мужчина опрокинулся на спину.

Женщина завизжала.

Второй мужчина метнулся к задней двери. Фицджеральд выпустил три пули ему в спину. Сила удара швырнула его на пол лицом вниз.

— Заткнись! — скомандовал он девушке.

Она перестала кричать, но губы ее дрожали, словно лишь сила воли не давала ей открыть рот.

— Ты распечатала график?

Она склонилась над клавиатурой и нажала несколько клавиш. Она расстроенно вздохнула, словно что-то сделала не так. Руки ее затряслись еще сильнее. Потом лазерный принтер, стоявший в углу, щелкнул, загудел и выплюнул лист бумаги.

— Возьми его, — приказал Фицджеральд.

Девушка подошла к принтеру, взяла лист бумаги и принесла ему. Румянец схлынул со щек, и лицо стало алебастрово-белым. Ее губы все еще дрожали, и были слышны тихие жалкие всхлипы. Больше она не казалась такой милой.

Фицджеральд выхватил листок из ее руки и бросил на него беглый взгляд. Именно это ему и было нужно.

— Если бы ты дала мне эту информацию по телефону, — сказал он, — ничего бы этого не случилось.

— Пожалуйста, не убивайте меня.

— Почему ты не дала мне эту сраную информацию по телефону?

— Руководство запрещает.

— Руководство мертво, девочка.

— Пожалуйста, не стреляйте.

— Все потому, что Скарлетт Кокс — знаменитость? В этом причина?

— Что?

— Поэтому ты не хотела давать мне этот график?

— Нет. Я не понимаю. Что?..

Он дважды выстрелил ей в грудь, и она повалилась на пол, мертвая.

Сама же, черт побери, и виновата.

Фицджеральд перемахнул через стойку и обыскал убитых мужчин, обнаружив в их бумажниках в общей сложности двадцать пять тысяч шиллингов — всего около десяти фунтов. На безымянном пальце левой руки у девушки было кольцо с бриллиантом в полкарата — похоже, настоящим. Кольцо он тоже забрал. Ее сумочки он не увидел, а тратить время на поиски не стал. Он обчистил кассу, чтобы довершить инсценировку ограбления, и вышел через заднюю дверь, за которой оказалась крашеная в серый цвет лестница. Убрав «глок» в кобуру под курткой, он надел солнечные очки и спустился по лестнице на улицу, насвистывая старый ирландский мотив.