Женевский обман - Джеймс Твайнинг

Они ненадолго замолчали, Аллегра перебирала пальцами в воде.

— Вчера похоронили Аурелио, — наконец проговорила она, не поднимая глаз от воды.

— А я не знал, что…

— Мальчишки нашли его тело, выброшенное на берег, на острове Тиберина.

— Убит?

— Да, говорят, вроде бы нет.

Том обнял ее за плечи, она посмотрела на него и тут же снова опустила глаза, но он успел заметить в них слезы.

— Я сожалею.

— Думаю, он тоже сожалел. — Она стряхнула воду с пальцев и вытерла их о юбку.

— А чем кончилось у Галло?

— Думаю, повышением по службе. — Она усмехнулась. — По правде говоря, мне на него плевать. На него, на людей, в угоду которым он старался… Они мне все омерзительны.

— Слово-то свое он хоть сдержал? — спросил Том.

Она кивнула.

— Все обвинения сняты. Официальные извинения принесены. Мне предложено несколько должностей на выбор. Он даже сохранил мне парковочные талоны.

— Так ты останешься?

— Подумаю, — сказала она. — Не все же такие, как он. К тому же мне очень хочется посмотреть на лицо Контарелли, когда я нагряну к нему с обыском. Ну а у тебя что новенького?

— У меня? — Том грустно вздохнул. — Вот, встречаюсь в Нью-Йорке с Арчи, идем с ним на похороны Дженнифер. ФБР только на прошлой неделе выдало ее тело. Ну а потом… Кто его знает, что будет. Я не люблю строить долгосрочных планов. В какой стороне тут море?

Они поднялись, перешли на другую сторону колоннады и по ступенькам спустились на дорожку.

— Ты, кстати, слышал про Караваджо? — спросила Аллегра, когда они уже поднимались по склону.

— Нет. А что? Попортили полотно? — предположил Том.

Она покачала головой.

— Его не было в той машине «скорой помощи».

— А Сантос? Сантос был?

— ДНК обгорелого тела за рулем полностью совпало с образцами, которые предоставил следствию Ватикан, — сказала Аллегра, пожимая плечами. — Так что это дело, надо полагать, считается закрытым.

— Но ты так не считаешь. Ты считаешь, что он до сих пор жив. Так ведь? — догадался Том.

— Я считаю, что ему лучше не воскресать из мертвых, — проговорила она, стиснув зубы. — Люди Моретти ищут его повсюду, а еще поговаривают, что Де Лука назначили за его голову сумму пять миллионов долларов.

Они подошли к краю живописного склона, откуда из-за верхушек деревьев виднелось море с равномерно накатывающими на берег белыми барашками волн.

— Я только одну вещь так и не поняла, — призналась Аллегра. — Почему у Фолкса было двое часов?

— Ну-ка, ну-ка, не понял…

— Ну смотри, у Де Луки, д’Арси, Моретти и Кавалли — у каждого было только по одним часам. Почему же тогда у Фолкса в сейфе их было двое?

— Он же говорил, что ему принадлежит два места в совете, — напомнил Том. — Возможно, чтобы составлять противовес между д’Арси и Де Лукой, с одной стороны, и Кавалли и Моретти — с другой. Должно быть, часы прилагались к местам в совете.

— Да, но лигу-то основали семьи Де Лука и Моретти, — возразила Аллегра. — Стали бы они наделять его дополнительным голосом!

— Тогда что же ты хочешь сказать? Что одни из этих часов раньше принадлежали кому-то другому? — Том озадаченно нахмурился.

— Де Лука сказал, что два места Фолкса были чистой случайностью. Может, кто-то покинул лигу и Фолкс занял его место в совете и забрал его часы?

— Или этот кто-то не отдал им свои часы. Тогда становится ясно, почему Фолксу пришлось заказать им в замену другие, — предположил Том. — Так что, возможно, ты права. Конечно, ты могла бы при случае спросить у него. Кстати, я вспомнил…

Он вынул из кармана листок бумаги и порвал его пополам, а потом еще пополам.

— Что это? — спросила Аллегра, пока он рвал листок на мелкие кусочки.

— Помнишь, мы рылись в бумагах в сейфе Фолкса? Так вот я нашел тогда одну карту. На ней было отмечено, где Кавалли нашел маску.

— Подожди!

Она хотела схватить его за руку, но не успела — он уже подбросил вверх горсть бумажных клочков.

— Том! — сердито крикнула она. — Ты хоть понимаешь, что еще может быть там сокрыто?!

Он печально улыбнулся в ответ.

— Не все сокрытые вещи, Аллегра, следует извлекать на поверхность. Время некоторых еще не пришло.

Крохотные клочки бумаги, как бабочки, порхали у него над головой, пока их не подхватило порывом ветра и не унесло в море. Они парили над волнами, как стая перелетных птиц, отправившихся в далекие южные страны.