Питер Пэн должен умереть - Джон Вердон

Иногда Гурни думал, что настоящее объяснение не так уж и сложно: защита его собственной весьма своеобразной зоны комфорта. Другие люди в эту зону комфорта не допускались. Именно этим упреком и припечатала Гурни много лет назад Джеральдина, его девушка в колледже, в тот день, когда бросила его. Рассматривая проблему под этим углом, Гурни видел в своем явном нежелании общаться с сыном лишь еще один симптом природной интровертности. Ничего особенного. Вопрос закрыт. Но едва он успокаивался на этой мысли, где-то на кромке уверенности начинало покусывать крохотное сомнение. Способна ли интровертность сама по себе объяснить, до чего же мало они видятся с Кайлом? Постепенно это легкое покусывание перерастало в гложущую тревогу. А потом – в вопрос, ответа на который не существовало: а вдруг присутствие одного сына всякий раз напоминало ему, что когда-то сыновей было двое – и было бы двое по сей день, если бы только…

Кайл снова появился в дверях кухни.

– Готово. Я оставил экран открытым. Все предельно просто.

– О, чудесно. Спасибо.

Кайл смотрел на него с любопытной улыбкой. Гурни вспомнилось выражение, что подчас появлялось на лице Мадлен.

– О чем думаешь?

– О том, как тебе нравится все распутывать. Как это важно для тебя. Пока программа загружалась, я тут думал… если бы полицейским была Мадлен, она стремилась бы решить головоломку, чтобы поймать преступника. А вот ты, по-моему, стремишься поймать преступника, чтобы решить головоломку.

Гурни улыбнулся: не столько своей роли в этом сравнении – она как раз не выглядела особо лестной, – сколько тому, что Кайлу хватило проницательности это заметить. У мальчика неплохие мозги – Гурни это радовало. Он ощутил прилив товарищеских чувств.

– А знаешь, что я думаю? Что ты используешь слово «думать» почти так же часто, как я.

Не успел он договорить, зазвонил телефон. Гурни отправился в кабинет, чтобы взять трубку. Это оказалась Мадлен – словно Кайл вызвал ее, упомянув ее имя.

– Доброе утро! – голос у нее звучал жизнерадостно. – Как дела?

– Отлично. А ты там как?

– Мы с Дейдре и Деннисом только позавтракали. Апельсиновый сок, черника, гренки и… бекон! – Последнее слово было исполнено притворной вины за притворное прегрешение. – Пойдем сейчас проведать животных и готовить их к перевозке на ярмарку. Собственно, Деннис уже там, в загончике, машет нам тоже выходить.

– У вас там, похоже, весело, – отозвался Гурни без особого веселья в голосе, в который раз дивясь на способность жены обретать крупицы чистой радости даже на фоне серьезных проблем.

– Так оно и есть. А как там сегодня мои курочки?

– Полагаю, прекрасно. Как раз собирался заглянуть к ним.

Она помолчала немного, а потом чуть подавленным тоном осторожно коснулась тех самых серьезных проблем, в которых так глубоко увяз он:

– Как продвигается?

– Ну, Кайл объявился. Сейчас здесь.

– Что? Зачем?

– Я спросил у него совета по поводу некоторых компьютерных программ, а он решил, что лучше сам заедет и все сделает. Надо сказать, очень мне помог.

– Ты отослал его домой?

– Собираюсь.

Она помолчала.

– Пожалуйста, будь осторожнее.

– Буду.

– Я серьезно.

– Знаю.

– Хорошо. Ну… Деннис опять машет, так что мне лучше идти. Я тебя люблю!

– И я тебя.

Он положил трубку и так и остался сидеть, невидящим взглядом уставившись на телефон, снова вспоминая лицо Паникоса на видео и слова «отчаянный псих».

– Я не путаю, ты говорил, этот ваш разговор по скайпу назначен на восемь?

Голос Кайла, стоявшего в дверях, вернул Гурни к настоящему. Он посмотрел на часы в уголке экрана: 7:56.

– Спасибо. Что мне напоминаешь… Хотел попросить тебя во время звонка держаться вне поля видимости камеры. Хорошо?

– Без проблем. Собственно говоря, я тут подумывал, раз уж у тебя все равно следующая встреча в девять, а сегодня как раз идеальный денек… думал, не прокатиться ли на велосипеде в Сиракузы.

– В Сиракузы?

Были времена, когда название этого унылого городка, расположенного в снежном поясе, ничего не значило для Гурни, однако теперь оно стало для него навеки связано с жуткими событиями недавнего дела о Добром Пастыре.

По всей видимости, у Кайла оно вызывало более приятные ассоциации.

– Ну да, думал, прокачусь туда, раз уж я тут, может, пообедаем с Ким.

– Ким Коразон? Ты с ней все еще общаешься?

– Немножко. Все больше переписываемся. Она как-то заезжала в город. На прошлой неделе я дал ей знать, что собираюсь провести тут с тобой несколько дней, на полдороге до Сиракуз, так что, может, как раз представится удачная возможность повидаться. – Он умолк, настороженно поглядывая на отца. – Вид у тебя какой-то… потрясенный.

– Скорее скажи – удивленный. Ты никогда не упоминал о Ким после… после того, как дело было закрыто.

– Решил, тебе лучше обойтись без напоминаний о том, во что она тебя втянула. Хотя она, конечно, нечаянно. Но дело приняло в результате очень драматический оборот.

Дело было и правда не из тех, о которых Гурни любил говорить. Или думать. Как и большинство остальных дел. Собственно, он вообще редко вспоминал прошлые дела, если только там не оставалось каких-то оборванных нитей и не разъясненных деталей. Однако дело о Добром Пастыре к этому разряду не принадлежало. Дело о Добром Пастыре было решено и закрыто. В конце концов все кусочки головоломки встали на свои места. Можно было, конечно, поспорить, не слишком ли дорогой ценой. А роль, которая выпала Гурни в последнем акте этой драмы, стала одним из главных доводов Мадлен в ее вечном стремлении доказать, что он слишком охотно подвергает себя совершенно неоправданному риску.

Кайл встревожено смотрел на отца.

– Тебе не по сердцу, что я навещу ее?

В иных обстоятельствах честным ответом было бы «да». Ким произвела на Гурни впечатление девицы крайне честолюбивой, эмоциональной и наивной – сочетание куда более взрывчатое, чем он бы хотел видеть в подруге своего сына. Однако в нынешней ситуации план Кайла показался ему удивительно удачным – из того же разряда приятных совпадений, что и план Мадлен помочь Уинклерам.

– На самом деле, очень даже удачная идея, вот именно сейчас, – сказал Гурни. – Во всяком случае, так безопасней.

– Бог ты мой, пап, ты вправду считаешь, тут может что-то случиться?

– Я думаю, шанс очень и очень мал. Но мне не хотелось бы подвергать тебя риску.

– А ты? – Типичный вопрос Мадлен, даже тон совершенно как у нее.

– Это входит в мою работу – я на это подписывался, когда согласился помочь с расследованием.