Черная метка - Патрисия Корнуэлл

– Я хочу, чтобы ты меня выслушал, – перебила я, положив ладонь на его руку и наклонившись к Телли. – Последнее, чего мне хочется, – это кого-нибудь обидеть. И в первую очередь тебя. Но тебя я уже обидела.

– Как ты могла меня обидеть? Этот вечер был незабываемым.

– Да, – ответила я. – Но...

Он остановился прямо на тротуаре и посмотрел мне в глаза. Люди обходили нас, огни витрин неровным светом рассеивали темноту. Мое тело до сих пор помнило его прикосновения.

– Я не просил тебя влюбляться, – прошептал он.

– Об этом не просят.

Мы снова зашагали вперед.

– Я понимаю, любовь нельзя предложить, Кей, – сказал он. – Любовь – это оборотень внутри тебя. Чудовище, которого ты боишься. И я знаю почему. Оно преследовало тебя всю жизнь и причиняло боль.

– Не пытайся строить из себя психоаналитика. Не пытайся изменить меня, Джей.

Люди толкались, проходя мимо.

Подростки с крашеными волосами и многочисленными колечками в ушах и на теле, смеясь, обогнали нас. Несколько человек, остановившись, смотрели на почти полноразмерный желтый биплан, прикрепленный к торцу здания Гран-Марнье с рекламой выставки часов "Брайтлинг". Пахло подгоревшими жареными каштанами.

– Я ни с кем не встречалась с тех пор, как умер Бентон, – призналась я. – Ты первый, Джей.

– Я не хотел причинить тебе боль...

– Утром я лечу домой.

– Мне не хочется отпускать тебя.

– У меня задание, разве ты не знаешь? – сказала я.

Злость выплеснулась наружу, и когда Телли снова попытался взять меня за руку, я выдернула пальцы из его ладони.

– Или, вернее сказать, я ускользну утром домой. С чемоданом незаконных улик, которые ко всему прочему представляют собой биологическую угрозу. Как послушная участница данного действа, я буду следовать приказам и по возможности получу образцы ДНК. Сравню их с ДНК неопознанного тела. В конце концов определю, что покойный и убийца являются братьями. Тем временем полиции, возможно, посчастливится найти бродящего по улицам Оборотня и он все расскажет про картель Шандонне. А перед тем как это случится, он, может, убьет еще двух-трех женщин.

– Прошу тебя, не обижайся, – произнес Джей.

– Не обижаться? Разве мне не на что обижаться?

Мы свернули с бульвара Итальянцев на рю Фавар.

– Не обижаться, когда меня послали сюда решать проблемы и я оказалась пешкой в какой-то игре, о которой ничего не знаю?

– Мне жаль, что ты смотришь на это с такой точки зрения, – проговорил Телли.

– Мы плохо действуем друг на друга, – предупредила я.

Кафе "Рюнц" оказалось маленьким и тихим, на столах лежали клетчатые скатерти, стояла зеленоватая стеклянная посуда. Горели красные лампы, люстра тоже была красной. Когда мы вошли, Одетта готовила за стойкой напитки. Увидев Телли, она всплеснула руками и принялась что-то выговаривать ему.

– Она ругает меня, так как я не появлялся два месяца и не позвонил, прежде чем прийти, – перевел он.

Пытаясь загладить вину, Телли перегнулся через стойку и поцеловал хозяйку в обе щеки. Несмотря на то что кафе было заполнено, благодаря обаянию Телли она умудрилась усадить нас за столик в углу, обычно не пустовавший.

Он привык получать то, чего хотел. Он выбрал красное бургундское, утверждая, будто я якобы заявила, что люблю это вино хотя я не помнила, когда это говорила и говорила ли вообще. К этому времени я уже не была уверена, что именно он знал обо мне заранее, а что я рассказала сама.

– Посмотрим, – произнес он, взяв меню. – Настоятельно рекомендую эльзасское фирменное блюдо. Но с чего начнем? Салат с грюйером – тертый грюйер, который выглядит как паста на латуке и помидорах. Хотя он слишком сытный.

– Тогда, наверное, мне только салат, – сказала я, не чувствуя аппетита.

Телли вынул из кармана пиджака маленькую сигару и щипцы.

– Помогает сократить количество сигарет, – объяснил он. – Хочешь попробовать?

– Во Франции слишком много курят. Мне пора опять бросить курить, – ответила я.

– Это очень хорошие сигары. – Он откусил кончик у одной. – Пропитанные сахаром. Эта с ванилью, но у меня есть с корицей и запахом самбука. – Он чиркнул спичкой. – Но больше всего мне нравятся коричные. – Он затянулся. – Тебе стоит попробовать.

Он протянул мне пачку.

– Нет, спасибо, – отказалась я.

– Я заказываю их оптом из Майами, – продолжал Телли, выставив сигару и отклонив голову назад, чтобы выдуть дым к потолку. – "Кохимар". Не путать с "Куаба" – замечательными сигарами, но контрабандными, если они с Кубы, а не из Доминиканской Республики. Контрабандными в США, во всяком случае. Я это знаю доподлинно, потому что служу в отделе по контролю за торговлей алкогольными напитками, табачными изделиями и оружием. Да-с, я кое-что понимаю в алкоголе, табаке и оружии.

Он уже закончил первый бокал вина. И снова наполнил его бургундским и долил мой.

– Если я вернусь в Штаты, мы увидимся? Просто ради интереса: что случится, если меня переведут... ну, скажем, обратно в Вашингтон?

– Я не хотела делать этого с тобой, – сказала я.

На глаза Телли навернулись слезы, и он быстро отвел взгляд.

– Это я во всем виновата, – мягко произнесла я.

– Виновата? – повторил он. – Виновата? Не знал, что нужно говорить о чьей-то вине, как будто мы совершили ошибку.

Он наклонился над столом и самодовольно улыбнулся, словно был детективом, поймавшим меня на крючок.

– Виновата. Гм-м-м, – задумчиво произнес он, выпуская дым.

– Джей, ты молод, – сказала я. – Когда-нибудь ты поймешь, что...

– Возраст здесь ни при чем, – оборвал он меня таким тоном, что на нас покосились из-за соседних столиков.

– Кроме того, ты живешь во Франции.

– Есть места похуже.

– Можешь сколько угодно жонглировать словами, Джей, – сказала я. – Но действительность всегда берет верх.

– Ты жалеешь, не так ли? – Он откинулся на спинку стула. – Я так много о тебе знаю и все равно совершаю глупости, подобные этой.

– Я никогда не говорила, что это было глупо.

– Ты отталкиваешь меня, так как не готова.

Я тоже почувствовала обиду.

– Ты никак не можешь знать, готова я или не готова. – Подошедший официант принял у нас заказ и неслышно удалился. – Ты потратил слишком много времени, чтобы разобраться во мне, но не разобрался в себе.

– Хорошо. Не волнуйся. Я больше никогда не буду угадывать твои мысли и чувства.