Черная метка - Патрисия Корнуэлл

– Ага. Капризничаешь, – сказала я. – Наконец-то ты начинаешь себя вести в соответствии с возрастом.

Его глаза сверкнули. Я отхлебнула вина. Телли допил очередной бокал.

– Я тоже заслуживаю уважения, – отозвался он. – Я не ребенок. Как назвать то, что сегодня случилось, Кей? Общественная работа? Благотворительность? Сексуальное образование? Проявление родительских чувств?

– Наверное, не стоит говорить об этом здесь, – предложила я.

– А может, ты меня просто использовала?

– Я слишком стара для тебя. И говори, пожалуйста, потише.

– Это моя мать старая. И тетка тоже. А еще глухая вдова, которая живет по соседству.

Я поняла, что не имею представления, где живет Телли. Даже не знаю его домашнего телефонного номера.

– Старость – это манера поведения, когда ты становишься высокомерной, снисходительной и трусливой, – закончил он, приветственно поднимая бокал.

– Трусливой? Меня называли по-разному, но трусливой – никогда.

– Ты эмоциональная трусиха. – Он выпил вино, словно пытался потушить пожар внутри. – Именно поэтому ты жила с ним. Он был надежным человеком. Не имеет значения, что ты говоришь о своей любви к нему. Главное, за него можно было спрятаться.

– Не рассуждай о том, чего не знаешь, – предупредила я, начиная нервничать.

– Потому что ты боишься. Боялась с тех пор, как умер твой отец, с тех самых пор, когда почувствовала, что отличаешься от других, поскольку ты действительно другая, но за это надо платить. Мы платим, потому что мы особенные. Мы одиноки и редко догадываемся, что причина этого заключается в нашем отличии от остальных. Мы считаем, дело в нас самих.

Я положила салфетку на стол и отодвинула стул.

– Это обычная проблема со всеми козлами, которые владеют информацией, – сказала я тихим, спокойным голосом. – Вы присваиваете себе тайны, трагедии и радости людей, словно они ваши. По крайней мере я живу собственной жизнью и не подглядываю исподтишка за незнакомыми людьми. По крайней мере я не шпионю.

– Я тоже не шпионю, – отозвался он. – Мне поручили узнать о тебе как можно больше.

– Ты прекрасно справился со своей работой, – уязвленно заметила я. – Особенно этим вечером.

– Не уходи, пожалуйста, – тихо произнес он, протягивая ко мне руку.

Я отшатнулась от него и вышла из кафе под удивленные взгляды присутствующих. Кто-то засмеялся и сделал замечание, которое не нуждалось в переводе. Было очевидно, что этот красивый молодой человек и дама постарше устроили любовную ссору. А может, он ее альфонс.

Было почти половина десятого, и я решительно направилась к гостинице, в то время как парижане, похоже, только-только выходили на улицы. Женщина-полицейский в белых перчатках засвистела, пропуская машины, и мне вместе с толпой пешеходов пришлось ждать, пока можно будет перейти бульвар Капуцинов. Воздух был наполнен оживленными голосами и холодным светом луны. От аромата жареных пирожков и каштанов на маленьких грилях кружилась голова. Я совсем упала духом и торопилась, как беглец, спешащий от погони, и все же медлила, поворачивая за угол, так как хотела быть пойманной. Но Телли не побежал за мной. Когда, разгоряченная и расстроенная, я подошла к гостинице, сама мысль, что сейчас я вернусь в номер или увижу Марино, была невыносимой.

Я остановила такси, потому что мне оставалось сделать еще кое-что. Я решила сделать это одна, ночью, поскольку была в отчаянии и не хотела думать о последствиях.

– Да? – сказал водитель, поворачиваясь ко мне. – Чего желает мадам?

Я попыталась собраться.

– Вы говорите по-английски? – спросила я.

– Да.

– Вы знаете город? Могли бы пояснить, что мы видим?

– Видим? Вы хотите сказать, что мы видим сейчас?

– Нет, что увидим по дороге, – сказала я.

– Разве я похож на экскурсовода? – Кажется, я его развеселила. – Я не экскурсовод, но я здесь живу. Куда поедем?

– Вы знаете, где находится морг? Это на набережной Сены, рядом с Лионским вокзалом.

– Вам нужно туда? – Он опять повернулся ко мне и нахмурился. Мы ждали, пока откроется брешь в сплошном потоке машин.

– Да, мне нужно туда. Но вначале мы заедем на остров Сен-Луи, – произнесла я, ища Телли, хотя надежда увидеть его почти умерла.

– Что? – Водитель засмеялся и посмотрел на меня так, будто я сошла с сума. – Хотите попасть в морг и на остров Сен-Луи? Какая между ними связь? Умер кто-то из богачей?

Мне это начинало надоедать.

– Поехали, – попросила я.

– Ладно-ладно. Как хотите.

Колеса застучали по булыжной мостовой, уличные фонари на набережной Сены отражались в воде мириадами серебристых рыбок. Я протерла окно со своей стороны и приоткрыла его, когда мы миновали мост Луи-Филиппа и въехали на остров. Я сразу узнала дома семнадцатого века, в которых когда-то обитало дворянство. Я уже была здесь с Бентоном.

Мы ходили по узким, вымощенным камнем улицам и разглядывали мемориальные таблички, на которых говорилось, кто жил в этих стенах. Мы останавливались в уличных кафе, а по дороге купили мороженое в "Бертильоне". Я попросила водителя обогнуть остров.

Он был плотно застроен великолепными каменными домами с железными коваными балконами. На всем лежал отпечаток времени. В окнах горел свет, то там то здесь взгляду открывались деревянные балки, книжные шкафы и прекрасные картины, но я не увидела ни одного человека. Казалось, жившая здесь элита была невидима взору простых смертных.

– Вы слышали о семье Шандонне? – спросила я водителя.

– Конечно, – ответил он. – Хотите посмотреть, где они живут?

– Да, пожалуйста, – сказала я, хотя предчувствовала самое плохое.

Он выехал на набережную д'Орлеан, мимо здания с задернутыми шторами, на втором этаже которого умер Помпиду, и на Ки де Бетюн, на северную оконечность острова. Покопавшись в сумке, я вынула бутылочку с болеутоляющими таблетками.

Такси остановилось. Я почувствовала, что водитель не желает подъезжать к дому Шандонне поближе.

– Поверните здесь за угол, – показал он, – и выйдите на Ки д'Анжу. Увидите резные двери с изображением серны. Это герб Шандонне. Даже водосточные трубы у них сделаны в виде серны. На это стоит посмотреть. Этот дом нельзя не заметить. Но держитесь подальше от моста на правом берегу, – предупредил водитель. – Под ним обитают бездомные и гомосексуалисты. Там опасно.

Семья Шандонне уже несколько сот лет жила в центре города в четырехэтажном каменном доме с несколькими мансардами, дымовыми трубами и круглыми слуховыми оконцами на чердаке. Передние двери из темного дерева были богато украшены резными изображениями серны, изваяния этих быстроногих животных служили основой для позолоченных водосточных труб.